Huh / Сказки / Текила, кровь и любовь... или...
Яндекс кошелёк Фани 41001427958659

Текила, кровь и любовь...
или
Сестрица Хуанитушка и братец Джакомушка...

Самый короткий латиноамериканский сериал из русской народной сказочки

Начинается сериал, как и положено, с того, что в маленьком латиноамериканском городке жили-были латиноамериканский мужик и латиноамериканская баба. Оба они, и мужик и баба, были очень сильно замордованы бытом, замучены нелёгкими условиями выживания и изрядно погрызены антисанитарией. Именно поэтому и мужик и баба, кряхтя, кашляя, слезясь и закатывая глаза уже в первой серии покидают нас и уходят с миром за кадр. «За кадр» - это по-киношному «в мир иной».

Умерли мужик и баба и оставили одних - одинёшенек двух безутешных сиротинушек: сестрицу Хуанитушку и братца Джакомушку.

Далее восемь серий сестрица Хуанитушка, изводясь на потоки слёз, рассказывает соседям и друзьям семьи, как умирали её родители, как они мучались перед смертью и как просили её о том, чтобы она сделала всё для своего брата. Просили, чтобы помогла брату стать настоящим человеком, а лучше даже губернатором города, ведь об этом так мечтал дед Джакомушки дон Педро.

От души поплакав и излив свою душу всем, кому только можно её излить, сестрица Хуанитушка принимает решение устроиться на работу на небольшую ткацкую фабрику, что находится на другом конце города.

Работа, сами понимаете, очень утомительная, тяжёлая, пыльная, да ещё и по восемнадцать часов в сутки, плюс ещё и очень низкооплачиваемая. Именно поэтому следующие три серии Хуанитушка рассказывает соседям и друзьям семьи о своём решении устроиться на работу, как бы настраивая себя на эту добровольную каторгу. Соседи, надо понимать, сочувственно кивают головами, причмокивают и одобряют тот факт, что бедная Хуанитушка, оставшись сиротинушкой, не забывает о том, что надо заботиться о себе и брате.

И вот, не прошло и пятнадцати серий, как Хуанитушка уже трудится на фабрике, изнывая от жары, текстильной пыли, недобрых взглядов фабричных женщин и мизерного заработка. Руки в огромных водяных мозолях, ноги стёрты по щиколотку, лицо в контактном дерматите – реакция на шерстяную нить, на душе невообразимая тоска, мысли совершенно мрачные. А что делать? Жить-то надо как-то!

Тут ещё, как назло, братец Джакомушка совсем перестал радовать сестрёнку. Хуанитушка всё делает для того, чтобы братец мог одежду одевать, еду есть, в люди выбиваться, а Джакомушка всё больше по спиртным напиткам специализируется.

Приходит, бывало, Хуанитушка домой на пару часов, чтобы приготовить ужин Джакомушке и снова пойти на фабрику, а Джакомушка уже лежит на топчане в раскинутом виде и храпит громко, а рядом с топчаном полупустая бутыль с виски валяется.

Поплачет тогда Хуанитушка, серий на пять, потом разбудит Джакомушку и скажет ему с грустью в голосе:

- Не пил бы ты, Джакомушка, виски, а то ведь алкоголиком станешь!

Джакомушку сразу совесть мучить начинает, потому что он юноша-то не злобный вообще-то и сестрицу ему жалко, и тогда он обещает сестрёнке, что больше пить не будет, а возьмётся, пожалуй, за ум и будет выбиваться в губернаторы, как мечтал их дедушка дон Педро.

И обнимаются тогда, со слезами счастья на глазах, сестрица с братиком и сидят так серии четыре, вспоминая дедушку, маму и папу, а также мечтая о сытной губернаторской жизни.

Но потом всё начинается сызнова. Сестрица Хуанитушка стирает себе насквозь руки ткацким станком, стачивает себе пятки долгой каменистой дорогой, царапает себе колено кактусом, терпит издёвки самой злобной ведьмы на фабрике – старшего мастера Кончиты Хулиевны и, плюс ко всему, теряет свой недельный заработок. А потом, с трудом доползая до дома, застаёт братца Джакомушку всё в том же распростёртом виде, но уже на полу и с пустой бутылкой из-под какого-то некачественного дешевого рома.

- О, святая дева Мария! – обращается Хуанитушка к деве Марии за помощью. – Помоги мне и моему братцу Джакомушке!

Святая дева Мария, по всей видимости, не слышит Хуанитушку, или не хочет торопить события, поэтому не откликается нынче и следующие семь серий Хуанитушка плачет над телом братца, заодно пытаясь привести его в чувства.

- Не пил бы ты этот дешёвый ром, Джакомушка, - говорит сестрица братику, когда тот открывает глаза. – А то станешь ещё и язвенником!

- О, бедная, бедная моя сестрица! Моя дорогая Хуанитушка! – восклицает братик, увидав перед собой опухшие заплаканные глаза сестрицы. – Я не буду больше пить этот ужасный дешёвый ром! Обещаю!

И на этот раз сестрица верит братику (кстати, небезосновательно – ром братик пить действительно больше не будет, потому что это пойло ужасно) и опять они обнимаются и три серии к ряду вспоминают своих предков, а также мечтают о скорой райской жизни.

В третьей серии воспоминаний к Хуаните и Джакомо в гости заходит донна Жабелла, и сестрица с братиком рассказывают, радостно перебивая друг друга, донне Жабелле как сказочно изменится в скором времени их жизнь. Донна Жабелла, как женщина добрая, радуется вместе со своими крестниками такой солнечной перспективе и бежит скорее к донне Изабелле, чтобы поделиться с той только что услышанной потрясающей новостью – крестник-де возьмётся сейчас уже за ум, или уже даже взялся, и будет скоро губернатором нашего города!

Однако спустя несколько серий мы опять видим ту же самую безрадостную картину. Опять сестрица Хуанитушка, измученная бесперспективностью и изувеченная дорогами, станком и старшим мастером Кончитой Хулиевной, приползает домой и видит своего братца, валяющегося у порога дома в обнимку с бутылкой из-под текилы.

- Да за что же мне такое наказание! – кричит Хуанита, содрогаясь от негодования, и пинает валяющегося братца в бок израненной ножкой.

От такого неожиданного поворота событий братец моментально приходит в себя и, поднимаясь на четвереньки, жалобно блеет:

- Ох, не трогай меня, пожалуйста, сестрица Хуанита! Мне так плохо!

- Ещё бы тебе не было плохо! – размахивая руками и вращая глазами, кричит Хуанита (и можете мне поверить – во гневе она ужасна, как богиня Злости!). – Ты выпил целую бутыль «Текилы»!

- Ох, не кричи так громко, сестрица! – продолжает блеять братец Джакомушка. – У меня раскалывается голова!

- А ты не бодай своей головой дверь, она и не будет раскалываться! И хотела бы я, вообще-то, знать: на какие деньги ты пьёшь эту дрянь, братец мой Джакомушка?

- На какие надо, на такие и пью, громкая женщина! – вдруг очень нахально и зло отвечает братец Джакомушка своей сестрице.

- Уж не те ли это деньги, которые я откладываю тебе на учёбу в губернаторском колледже, отказывая себе даже в обуви и монисто?

- Что привязалась, о, исчадье ада? Это мои деньги – что хочу, то и делаю!

- О, пресвятая дева Мария, дай мне сил, чтобы не сойти с ума! – просит сестрица Хуанитушка у неба. - Да ты в своём ли уме, братец Джакомушка? Что за речи ты говоришь?

- Не ты ли, сестрица Хуанитушка, вышила на мешочке с деньгами слова такие: «Для братца Джакомушки»? – ехидно спрашивает Джакомушка, усаживаясь поудобнее возле двери, потому что не в силах подняться на ноги.

- Да, я вышила на мешочке имя моего братца, чтобы откладывать в этот мешочек денежку на его обучение! – закатывая глаза к небу, отвечает Хуанитушка.

- Ну, раз «Для братца Джакомушки», значит, мои! А раз мои, то и трачу я их, как вздумается! Там не выткано слов: «На обучение»!... Сходи-ка ты лучше, сестрица Хуанитушка, к дону Коньяку и принеси-ка мне ещё бутылочку «Текилы», а то вот уже начинают у меня даже копыта ныть!

- О, горе мне несчастной! – стенает сестрица Хуанитушка (и это продолжается три серии). – Как же я выполню обещание, данное мною матушке и батюшке? Мне не осилить этого обещания!... А тебе, братец Джакомушка, я вот что скажу: говорила я тебе, что ты станешь алкоголиком?

- Ну, и что с того?

- Говорила тебе, что ты станешь язвенником?

- Ну, было дело...

- Так вот, любезный мой братец Джакомушка, ты теперь и алкоголик, и язвенник и ещё к тому же, порядочный козёл! И с виду козёл, и пахнешь, как козёл, и внутри козёл козлом! Видеть тебя не могу!

Выкрикнула такие страшные слова сестрица Хуанитушка и убежала прочь. Серий на пять поплакала, рассказывая сначала донне Жабелле про своё горе, потом, вместе с донной Жабеллой, рассказывая о своём горе донне Изабелле, потом некоторым соседям и друзьям семьи, а потом и вовсе сама с собой, прячась в кактусах за заброшенным сарайчиком возле родной фабрики (это, чтобы не плакать при ведьме Кончите Хулиевне и чтобы та не подумала, что сестрица Хуанитушка слаба характером).

Пока плакала Хуанитушка, прячась в кактусах, услышал плач её хозяин фабрики. Подошёл поближе к сарайчику, присмотрелся, заглянул в чащу кактусовую, увидел красавицу в слезах и спрашивает:

- О чём, красна девица, плачешь?

Рассказала ему девушка про свою беду. Подробно рассказала, начиная с самого дедушки дона Педро и его мечты. На четыре серии рассказала. Хозяин фабрики выслушал и говорит:

- А выходи-ка ты за меня замуж, Хуанитушка! Я тебя, так и быть, наряжу в дорогие одежды, буду кормить отличной латиноамериканской едой со специями и козла твоего возьмём к себе жить – у меня текилы, хоть залейся!

Подумала – подумала сестрица Хуанитушка семь серий, погадала на кактусе, отрывая иголки: «ходить замуж – не ходить», и пошла замуж за хозяина фабрики.

Двадцать две серии шли приготовления к свадьбе и обсуждения будущего семейного счастья с соседями и друзьями семьи. Тринадцать серий гуляли всем городом свадьбу, и это были самые красочные и веселые серии, потому что латиноамериканские карнавалы - очень красивое действо.

А потом стали жить – поживать. Хуанитушка поздно вставала, пила кофе, надевала лучшее своё платье, ходила по дому и смотрелась в зеркала. Потом обсуждала с донной Жабеллой, каждый день заглядывающей в гости, прелести семейной жизни (не в подробностях, конечно!) и угощала гостью изысканными блюдами со специями, вином и всякими разнообразными фруктами...

Братец просыпался только под вечер, но тут же выпивал текилы и снова ложился спать.

Так длилось девятнадцать серий...

Но однажды хозяин фабрики уехал по делам в другую латиноамериканскую страну, и в новый дом сестрицы Хуаниты пришла завистливая злобная ведьма – старший мастер Кончита Хулиевна, якобы проведать свою бывшую ученицу...

Сделала стерва вид, что добродушно настроена и пригласила сестрицу Хуаниту сходить погулять к речке. Привела Хуанитушку к речке, кинулась на неё, подушила немного и бросила Хуанитушку без сознания в речку.

Злое дело Кончиты Хулиевны заняло не так много времени – всего две серии на борьбу и одна серия на затаскивание тела Хуаниты в воду.

Сама же ведьма Кончита Хулиевна одела быстренько платье Хуанитушки, сделала такую же причёску, как у Хуанитушки, макияж навела подходящий и пришла в дом хозяина фабрики, чтобы жить там, в сытости и достатке, вместо Хуанитушки. Серия ушла на переодевание платья. Серия на причёску. Серия на макияж. И три серии добираться до дома соперницы, потирая злобные лапки и вращая злобными глазками.

Никто ведьму и не распознал. Хозяин фабрики домой вернулся – и тот не распознал.

- Ты, - говорит хозяин, - как-то изменилась, дорогая, что ли...

- Плакала по тебе, скучая, - отвечает ведьма, - вот и иссохлась!

- Это ты правильно! – одобрил хозяин, - но теперь давай обратно рассыхайся! Ты мне больше нравилась в расцвете!

Один только братец Джакомушка, чёртов алкоголик, не признал ведьмы. Сначала-то думал, что уже допился до галлюцинаций, но потом целые сутки отказывал себе в питье – специально, чтобы понять, и понял, что это не он допился, а сестру действительно подменили.

- Слушай-ка меня сюда, мой родственник! – говорит братец Джакомушка хозяину фабрики. – Это не моя сестра и не твоя жена!

- С чего ты взял? – удивляется наивный хозяин фабрики.

- Что я сестру, что ли, свою не знаю! – резонно отвечает братец Джакомушка.

- Ладно, - соглашается хозяин фабрики. – Я пойду спрошу у неё – жена она моя или не жена!

Спрашивает хозяин фабрики у Кончиты: «Жена?», та отвечает, что жена, а у хозяина фабрики как раз нет повода, чтобы не верить. Он и успокаивается.

И это утомительное времяпрепровождение затягивается на шестнадцать серий. Братец Джакомушко и по трезвости и не по трезвости заявляет, что это не сестра и не жена, при этом то скандалит и дерётся, то хнычет, канючит и уговаривает.

Хозяин фабрики каждый раз усмиряет братца Джакомушку и, уложив того спать, идёт спрашивать у жены – жена ли она ему. Жена подтверждает, что она жена и в доказательство припоминает хозяину фабрики подробности прошлой ночи, из которых хозяин фабрики окончательно убеждается, что перед ним его законная супруга.

А в это время, параллельно, ещё на шестнадцать серий, сестрица Хуанитушка, придя в себя, вылезает из реки чуть ниже по течению и просит доброго рыбака и его жену приютить её на время, накормить и дать пообсохнуть. Рыбак с женой с удовольствием предоставляют приют красавице и берут её в дочки, потому что красавица не помнит, кто она, зачем она вылезла из воды и куда ей надо идти, а рыбак и его жена как раз бездетные бедные люди и всю жизнь просили бога о такой славной дочурке.

Всё, вроде бы, улеглось, и жизнь потеряла свою остроту. Как вдруг ведьма Кончита Хулиевна возьми и спроси своего как бы супруга:

- А почему, ненаглядный мой ястреб, ты всё время спрашиваешь у меня – жена ли я тебе?

- А это всё потому, - отвечает хозяин фабрики своей лже супруге, - что Джакомушка мне всё время об этом говорит!

- Ах, вот оно что! – зло кричит ведьма. – Совсем, значит, разум потерял! Свези-ка ты его, свет моей жизни, в соседнее поселение да сдай его там в приют для убогих!

Жалко было хозяину фабрики Джакомушку – привязался он к нему, но уж больно настойчива была жена. Повздыхал – повздыхал хозяин фабрики, да и отвёз пьяного Джакомушку в соседнее поселение, но в приют сдать не решился, а положил Джакомушку у камня и уехал. Девять серий ушло у хозяина фабрики на то, чтобы добраться до соседнего поселения и обдумать по дороге свой поступок.

Очнулся Джакомушка и почувствовал, что текилу он зря полюбил. Во рту скунсы ночевали, в затылке индейцы в бубны бьют, в желудке кактус разросся, к ногам камни привязаны, руки тряпочные. Всё это разом ощутил Джакомушка да ещё и понял, что вот это солнышко палящее, да камни валуны – это не сон такой похмельный, а самая что ни на есть реальность реальная.

Тяжело было Джакомушке в себя приходить, да и в кого тут, собственно, приходить-то? В проспиртованную тушку, бывшую некогда братцем Джакомушкой, пахнущую старым козликом?...

Серий одиннадцать ушло у Джакомушки на то, чтобы подняться на четвереньки и доползти до следующего камня. И потом ещё столько же серий, чтобы до следующего камня. И до следующего.

Конечно же, в это время мы могли понаблюдать, как злая ведьма Кончита Хулиевна постоянно просила мужа, чтобы тот в подробностях ещё и ещё раз пересказал ей, как он сдавал Джакомушку в приют. А хозяин фабрики врал и выкручивался, то выдумывая всё новые и новые подробности этого мероприятия, то отмахиваясь от жены, ссылаясь на сильную занятость.

Ещё в это же время мы могли наблюдать, как сестрица Хуанитушка радует своим присутствием старых рыбаков, как она помогает им по дому усердно и как часто она ходит на реку и сидит на прибрежном камне, глядя на воду, надеясь вспомнить – кто она и откуда. Не то, чтобы плохо жилось Хуанитушке у рыбаков, просто прошлое, видимо, не отпускало, приходя по ночам в виде донны Жабеллы, сидящей верхом на гигантском рогатом козле.

И вот, через сорок серий, доползает братец Джакомушка до речки. Сначала припадает к воде и две серии жадно пьёт, а потом поднимает голову и видит, что на прибрежном камне рядом с ним сидит его сестрица Хуанитушка. Как же обрадовался братец Джакомушка, что не чёрт лохматый сидит на камне и не зелёный человечек, как это положено при белой горячке, а его родная настоящая сестричка Хуанитушка. Ещё больше обрадовался братец Джакомушка, когда подошёл к сестрице, потрогал её, и выяснилось, что сестра из крови и плоти.

- Сестра моя! Хуанитушка! – воскликнул братец. – Не зря я, значит, прополз столько миль на карачках! Я нашёл тебя!

- Вы ошиблись, уважаемый дон! – грустно отвечает Хуанитушка братцу Джакомушке. – Я не сестра Ваша. Я вообще не знаю, кто я и откуда. Так что, не тратьте на меня время, уважаемый дон, а идите скорее и ищите Вашу любимую сестру. Уверена, что она тоже ждёт – не дождётся, когда Вы её найдёте!...

(Здесь мы просто обязаны пустить слезу. Это был один из самых трогательных моментов сериала!)

- Да как же это так? – удивляется Джакомушка. – Что ты такое говоришь, Хуанита? Не я ль тебе брат родной Джакомо?

- Боюсь, что нет, любезный дон Джакомо. Не хочу Вас обманывать!

Спор этот продолжается двадцать семь серий. Джакомо уверяет, что никогда ни в чём не был так уверен, как вот теперь в том, что перед ним его родная сестра. Хуанита придерживается той точки зрения, что она никто и ниоткуда, а потому не имеет права пудрить мозги честному благородному дону, который прополз много миль на карачках, пытаясь найти свою любимую сестру.

- О, пресвятая дева Мария! – кричит, наконец, братец Джакомушка, не выдержав больше этого диалога. – За что мне такое наказание!? Да пусть никогда мне не стать губернатором моего родного города и не осуществить мечту моего деда дона Педро, если я не брат твой Джакомо, а ты не сестра моя Хуанита!

- Ох! – вздохнула вдруг, как очнувшись, Хуанитушка. – Голова как-то закружилась... Братец! Джакомушка! Что это со мной?

- Слава деве Марии! Ты узнала меня, сестрица моя Хуанитушка!

И тогда обнялись братец с сестрицей, а потом взялись за руки и пошли к рыбаку и его жене, чтобы рассказать, какая с ними приключилась чудесная история.

Рыбак и рыбачка, конечно, обрадовались тому, что к их доченьке вернулась память, о которой она так долго просила деву Марию, но и опечалились потому, что теперь придётся расстаться с полюбившейся дочкой, а этого совсем никак не хочется.

Печалились все сообща двенадцать серий.

Пока не пришло в голову сестрице Хуанитушке, что можно стариков взять с собой и поселить в доме мужа – ведь они так похожи на её родителей! И Джакомушке очень понравилась такая идея, потому что он тоже успел за двенадцать серий привязаться к старикам и полюбить их. И пить теперь Джакомушке больше не хотелось: как вспомнит своё путешествие «на карачках», так мороз по коже, а как на стариков глянет, так сразу хочется учиться на губернатора!

Как только решили все вместе ехать к хозяину фабрики, так сразу вещи и собрали, положили их в рыбацкую повозку и тронулись в путь. Сборы в дорогу – две серии.

Все остальные события, как это обычно бывает в хороших латиноамериканских сериалах, укладываются в одну заключительную серию.

Приехали сестрица Хуанитушка, братец Джакомушка и рыбак с рыбачкой в дом хозяина фабрики, а там уже донна Жабелла пытается глаза выцарапать у лже супруги хозяина фабрики. Дерёт её несчастную, как Сидорову козу, и кричит: «Признавайся ведьма Кончита, куда ты дела мою крестницу!»...

А хозяин фабрики сидит в гостиной за столом, пьёт текилу и грустно смотрит на тарелку с нетронутой латиноамериканской едой.

- Донна Жабелла! – воскликнула Хуанитушка с порога.

- Хуанитушка! – обернувшись, воскликнула донна Жабелла. – Джакомушка!

- Жена моя! – воскликнул хозяин фабрики, обернувшись, и кинулся к жене, опрокинув и текилу и тарелку с нетронутой едой.

- Муж мой! – крикнула Хуанитушка, кидаясь в объятья мужа.

- Брат жены моей! – крикнул хозяин фабрики и, освободившись от Хуанитушки, кинулся к Джакомушке.

- Муж сестры моей! – крикнул Джакомушка и прижал к себе посильнее хозяина фабрики.

- Семья рыбаков! – восхищённо воскликнул хозяин фабрики, переходя от Джакомушки к рыбаку и его жене.

- Донна Жабелла! – на радостях обнял и донну Жабеллу хозяин фабрики.

- Виделись уже! – недовольно буркнула донна Жабелла, но прижала хозяина фабрики так к своей пышной груди, что у того побледнело слегка лицо.

- А ты тогда кто?! – оторвавшись от донны Жабеллы, строго спросил хозяин фабрики у Кончита Хулиевны, которая, пятясь назад, попыталась улизнуть через другой вход.

- Это Кончита Хулиевна! – воскликнула Хуанитушка. – Старший мастер нашей фабрики! Она меня заманила к реке и бросила в воду, а потом меня выбросило на берег, и я потеряла память, пока мой брат Джакомушко не приполз ко мне на карачках и не вернул мне память!

- Ах, вот оно что! – прогремел хозяин фабрики.

- Я же тебе говорил! – ликующе крикнул Джакомушка.

- А я тебе про что!? – прижучила хозяина фабрики донна Жабелла.

- Тогда отведём её сейчас на речку, подушим немного и кинем в воду! – вынес приговор Кончите Хулиевне хозяин фабрики.

- О, нет, милый! – воскликнула добрая сердцем Хуанитушка. – Не надо с ней так жестоко поступать!

- Ну, а как тогда? – смягчился хозяин фабрики, обняв жену.

- Давай привяжем её к ткацкому станку, и пускай она там целыми днями ткёт! И нам выгода и ей привычно! Я сама буду ей еду носить и смотреть, чтобы она всё правильно выполняла!

- Ух, ты, какая умница у меня жена! – восхитился хозяин фабрики.

- И сердечко какое доброе! – хвастливо добавила донна Жабелла.

- Да – да! – подтвердили рыбак и его жена. – Очень доброе сердечко!

- Пойдёмте тогда пить кофе, и есть очень вкусную латиноамериканскую еду! – радостно предложила Хуанитушка.

И все дружно отправились за большой стол в гостиной, где уже к тому времени было кем-то накрыто: красиво, богато и разнообразно.

Вот, собственно, и финита...

11 октября 2004 года, Нафаня

Список сказок | О проекте Рейтинг@Mail.ru