Huh / Сказки / Про яблоки
Яндекс кошелёк Фани 41001427958659

Про яблоки

Себе в подарок...

Типа эпиграфа:


Сидит мужик на даче. Хорошо... Смотрит - на дереве яблоко висит! Красивое!!! Сорвал яблочко, сел на скамеечку, а кругом лепота – не передать! Дай, думает, съем яблочко...

Только подумал, как вдруг земля затряслась: гром, шум, пыль!... Раскалывается поверхность земли и из разлома вылезает огромная Жопа, заглатывает яблоко, скрывается под землю и тишина...

Пыль рассеивается, мужик, оторопев, произносит вслух:

- Что это было?...

Тут опять земля раскалывается, шум, пыль, грохот. Вылезает Жопа и говорит мужику:

- Антоновка.

(анекдот)


Любите ли вы яблоки? так, как люблю их я? Вот с этой фразы должны начинаться все истории, подаренные самому себе по случаю какого-либо праздника или просто, потому что человек очень хороший. В этом нет никакого сомнения, поэтому история данная так именно и начинается.

Ответа на этот вопрос можно не требовать и самому не давать. Самое главное в этом деле томно закатить глаза, принять вопрошающее положение туловища и художественно взмахнуть рукой, тогда вопрос дойдёт до умов и сердец окружающих, и они сразу поймут, что тот, кто спрашивает, действительно, очень любит яблоки, о чём и спешит всем сообщить.

Да. Любит. Потому и распаляется вот уже два абзаца, исходясь на словесный неинформативный поток, в народе – понос, чтобы всем было скучно и очень понятно, что речь идёт О ЯБЛОКАХ и о любви автора к ним.

Как бы там ни было, а ведь читателю интересно же – что будет дальше, так что придётся терпеть и лирические отступления.

А дальше будет вот чего...

Жил – был на свете старый пердун. Сигизмунд Поликарпович Душный. Старым он был не всегда, но, похоже, всегда был пердуном и уж точно всегда был душным. Вот теперь ещё он стал и старый.

Конечно, всё в этом мире стареет и изнашивается. Это правда. И ничего такого удивительного нет в судьбе Сигизмунда Поликарповича, если бы не одно обстоятельство: влюбился Сигизмунд Поликарпович в особу, гораздо менее замученную возрастом, чем он сам. Влюбился, как школьник...

То есть, посади, например, Сигизмунда Поликарповича за школьную парту, так он тут же бы начал строчить интимные записки, одну за одной, адресованные предмету своего обожания, надеясь, что можно будет после школы зазнобу эту проводить до дома и прижаться к ней в парадной всем своим туловом да как следует туловом этим по зазнобе поелозить.

Ни дня белого, ни ночи звёздной не видел Сигизмунд Поликарпович, а видел только образ один волнующий и мечтал себя рядом с этим образом пристроить.

И будь, к примеру, Сигизмунд Поликарпович молод и красив, или хотя бы молод, или хотя бы красив, то – пожалуйста! – охмуряй зазнобу и делай её своей!

Или будь Сигизмунд Поликарпович, допустим, сказочно богат, при тех же внешних и возрастных данных, то тоже – пожалуйте! – берите женщину на содержание!

Будь, опять же, Сигизмунд Поликарпович известен всему миру, при скромной внешности, почтенном возрасте и среднем, но стабильном, заработке, тоже можно было бы вполне женщину молодую зацепить.

Ну, на худой-то конец, пусть бы был Сигизмунд Поликарпович необъяснимо умопомрачителен - ни внешности, ни молодости, ни денег толком, ни известности, но чертовски обаятелен! Пусть бы был хоть таков, и уже можно было бы на что-то рассчитывать...

Но, увы... Ничего такого и в помине не было у бедного Сигизмунда Поликарповича. Причём, никогда. Никогда не было красоты, никогда не было денег, никогда не был Сигизмунд Поликарпович умён, знаменит и обаятелен. Не был обольстителен и умопомрачать женщин никогда не умел. Был когда-то молод, но об этом никто не догадывается уже, потому что все древние греки давно умерли, оставив после себя много мифов и легенд, в которых ни слова не сказано о молодости Сигизмунда Поликарповича Душного.

Что делать человеку в такой затруднительной ситуации? Тихо мучиться? А здоровье-то уже не то: раз промучился, другой, а на третий может и инфаркт случиться! Пытался Сигизмунд Поликарпович объясниться с женщиной: думал, может быть, добрая окажется да и внемлет мольбам, может, привыкла женщина эта, ещё будучи пионером, с уважением относиться к старости и везде оказывать ей почёт. Но женщина, хоть и была в юные годы пионером, а добротой душевной по отношению к бедному старику не отличалась – послала старика туда, куда он и рад бы пойти, да в реале не пущают, а на словах это грубо звучит и обидно.

Так что же делать-то всё-таки? Знамо чего: кипятиться в волшебных котлах, дабы омолодиться! Ну, или «Тайд» - говорят, что лучше кипячения. Не хочешь садизма, тогда надо искать Яблоко. Такое, чтобы куснул и весь из себя такой сразу молодой сделался: красивый, оздоровившийся и готовый к подвигам на любых поприщах. Во как!

Надо искать!

Первым делом, конечно же, Сигизмунд Поликарпович отправился в магазин неподалёку. И, действительно, где ещё можно найти яблок? Пришёл, осмотрелся, удивился разнообразию выбора и ещё больше удивился ценам, потоптался у прилавка и вежливо поинтересовался у улыбчивой женщины по ту сторону баррикады:

- Чего ж это у Вас, милая барышня, так всё дорого-то?

- Дедуль, ну а чего ты хотел-то? – весело ответила женщина в бело-голубом колпачке. – Ты со своей пенсией на рынок иди – там и присматривайся! Тут тебе делать нечего. Разве что, сырки глазированные тут дешёвые, сходи, купи себе парочку – с чаем пососать!

- Мне яблочко нужно! Ой, как нужно!

- Если так уж нужно, то давай взвешу! Тебе какое: красненькое, жёлтенькое, зелёненькое? Вот, давай вот это полосатенькое взвешу, оно прямо на тебя глядит! Семь шестьдесят, дедуля, и получи свой фрукт!

- Хватит ли одного? – задумался вслух Сигизмунд Поликарпович.

- А тебе на что? На «Шарлотку» небольшую его вполне, только тогда лучше бы зелёное вот такое взять...

- Да мне, чтоб оздоровиться...

- С одного-то яблока? – прыснула женщина. – Это вряд ли, старче! Буржуи говорят, что всю жизнь в день по яблоку надо съедать, чтобы всё ого-го как работало, да и это брехня, мне кажется... Сколько вон народу их жрёт ежедневно, а больных меньше не становится!

- Значит, не советуешь это брать?

- Ну почему же? Возьми. Хуже-то всяко не будет.

- Нет, милая барышня, мне уверенность нужна. Стопроцентная гарантия! Я ещё, пожалуй, поищу!

- Дело Ваше! – отмахнулась от Сигизмунда Поликарповича женщина и тут же заинтересовалась поворачиванием витринных фруктов выгодными бочками к глазам покупателей.

Получается, что в близлежащих магазинах, не смотря на богатство выбора, не всегда могут предложить ищущему покупателю именно то, что ему необходимо. Понял такое положение вещей Сигизмунд Поликарпович и поплёлся на рынок, как и советовала улыбчивая барышня в двухцветном колпаке. На рынке, бывает, можно найти даже то, о существовании чего ты никогда не подозревал и не думал никогда, что оно тебе до зарезу нужно. Бывали такие случаи.

На рынке у Сигизмунда Поликарповича зашалила вегето - сосудистая система, потому что там, на рынке, было жарко, многолюдно и очень шумно. Все зачем-то толкались, били Сигизмунда Поликарповича сумками по ногам, громко предлагали купить настоящего английского чаю, только что порезанного заботливыми руками молдавских женщин в подвале соседнего дома; средств от любых насекомых, как ползающих, так и летающих; и семь лимонов на десятку. Все эти чудесные предложения гулким эхом долго дробили мозги Сигизмунда Поликарповича, больно отдаваясь в затылке, хотя ни чаю, ни клопомора, ни лимонов бедному старику совсем не надо было...совсем - совсем. Ему бы яблочков...

Купив флакончик с чудодейственным средством против блох и клещей и семь маленьких лимончиков, Сигизмунд Поликарпович пробрался-таки к рядам, где глаза разбегались от пестрящего разноцветного обилия всевозможных фруктов. Сердце радостно заколотилось у Сигизмунда Поликарповича, потому что стало понятно: отсюда с пустыми руками уйти невозможно!

И, действительно! Ушёл Сигизмунд Поликарпович оттуда не с пустыми руками. Два килограмма баклажанов, килограмм сладкого болгарского перчика, полкило семечек и корзинку киви уволок с собой Сигизмунд Поликарпович, убегая в панике с рынка. Но это забегая вперёд, а сначала Сигизмунд Поликарпович протиснулся к самому бойкому продавцу, который чуть ли не стихами зазывал покупать свой товар и вежливо начал беседу:

- Добрый день! – сказал интеллигентно Сигизмунд Поликарпович, потому что стал вдруг уверен, что любой человек, даже такой вот сомнительной внешности торгаш, достоин того, чтобы с ним вежливо обращались. – Скажите, пожалуйста, что это у Вас за яблоки?

- Самый лючщий яблок во всём ринок! Абьиденье, а не яблок! Хощь – так жуй, хощь – павыдла гани, да? Бери, чиго самниваца!? Сколька тибе, атец?

- Погодите – погодите! – предупредил накладывательные движения продавца Сигизмунд Поликарпович. – Я ещё не решил, я смотрю пока.

- А чиго ты тут смотрищь, атец? Они тибе кино показывают, да? Их, атец, кющать нада, их не смотрят! Бирёщь?!

- А они у Вас как в плане омоложения? – понизив голос, доверительно спросил Сигизмунд Поликарпович.

- Очинь палажытильна!

- Правда? – обрадовался Сигизмунд Поликарпович.

- Ара, зачэм самниваещься, атец? Бери срочна! Или атайди тагда, видищь, женщин какой пухлый и красывый не пройти из-за тибя! Женщин, вазьми пэрсик – такой женщин нада кущать пэрсик!

И Сигизмунда Поликарповича куда-то потащило, потянуло, понесло в потоке пухлых красивых женщин, потом зацепило какими-то настоящими джигитами, прибило пару раз к каким-то стойкам, в результате чего Сигизмунд Поликарпович и сбежал в срочном порядке с чудовищного рынка, в нагрузку получив те самые покупки, о которых было упомянуто выше.

Не везёт, так не везёт. Печаль взвалилась на Сигизмунда Поликарповича непосильной ношей. Почему же нет в этой жизни никакого счастья? И где найти ответы на все свои вопросы, возникающие касательно этого самого счастья?

Как же это – «где»? Вот так вопросец! Ясное дело: в еженедельной бесплатной газете, естественно! В той самой, которая каждую среду появляется в твоём почтовом ящике! В ней есть ответы абсолютно на все вопросы – независимо от того, задавал ты их или нет. Разверни её на любой, удобной для тебя странице, и получи любой, удобный для тебя, ответ.

Вот и Сигизмунд Поликарпович не исключение. Развернул газету, а там чёрным по белому пропечатано: «Баба Таисия. Заговор, приворот, от сглаза, от порчи, от нечистой, 8-911-515-хх-31»...

Приворот! Приворот! Приворот! Эх-ма-тру-ля-ля, чего ж ты, старый пень, Сигизмунд, прости господи, Поликарпович до сих пор не подумал об такой возможности!? Носишься, как лось сохатый, по магазинам и рынкам, а счастье-то: вот оно!

Созвонился быстренько Сигизмунд Поликарпович с бабой Таисией, ничего из разговора не понял, ибо связь была не ахти, но узнал-таки адресок чародейский, приоделся, пригладился, прикупил, на всякий случай, у улыбчивой женщины в двуцветном колпачке зелёное яблочко и понёсся навстречу приключениям.

Баба Таисия не понравилась очень Сигизмунду Поликарповичу... Ладно, на картофель печёный похожа, так ещё и взялась обсмеивать гостя - мол, тебе на мне в самый раз жениться, а ты вон об чём, старый хрыч, замечтался... Но поскольку настрой у Сигизмунда Поликарповича был весьма и весьма решительный, а баба Таисия взялась-таки помочь нашему герою в этом деле, то стоит ли обращать внимание на всякие удручающие мелочи?...

- Давай фотографию зазнобы! – властно скомандовала баба Таисия, наглумившись вволю над печалью и страданиями старика.

- Фотографию? Ох, как же это? Вы ничего не сказали, а я как-то и не сообразил...

- Тьфу ты, ну ты! Ну, а чего припёрся тогда? Что я тебе без фотографии-то её сделаю? Энурез могу излечить, надо?

- Нет, нет, пока не надо, - пробормотал в рассеянности Сигизмунд Поликарпович.

- Везунчик! – заметила баба Таисия. – А чего надо? Может, порча на тебе есть? Или нечисть одолевает?

- Нет! Мне вот только бы любовь её! Больше ничего не надо! – страдальчески заныл Сигизмунд Поликарпович.

- А как я тебе её сотворю? Припёрся без карточки, без вещички ейной – сделай ему любовь! Каков любовник, мама моя родныя!

- Погодите! – сообразил вдруг Сигизмунд Поликарпович, схватив себя за карман курточки. – А нельзя ли заговорить вот это яблочко?

- На что? – деловито осведомилась баба Таисия.

- Нуууу...например, чтобы я его съел и стал молод и красив, - скромно предложил герой. – А там уж я сам как-нибудь приворожил бы!

- Ой, не могу! Ой, умру сейчас! – покатилась со смеху баба Таисия. – Молодой? Красивый? Ой, держите меня, люди добрыя, я сейчас селезёнкой лопну! Молодой... Красивый... Заодно уж тогда и французский актёр! А исчо лучше – актриса! Ой, умираю я, дед!

Не надо, конечно же, уточнять, что Сигизмунд Поликарпович очень обиделся. Настолько обиделся, что забыл опечалиться по поводу того, что мечты его по омоложению посредством надкусывания волшебного яблока только что лопнули, как пресловутые мыльные пузыри или развалились, как такие же надоевшие воздушные замки.

- Как я понимаю, Вы ничем не можете мне помочь, - сурово заключил Сигизмунд Поликарпович и встал, давая понять, что делать ему здесь больше нечего.

- Погоди, погоди, не кипятись, старый! – с трудом, заикаясь от смеха и вытирая слёзы, выдавила из себя баба Таисия. – Сейчас придумаем что-нибудь, дай только, в себя приду. – О! А давай я его заговорю на влюблённость? Пусть зазноба твоя кусанёт его и тут же на тебя посмотрит – дело и будет сделано! Влюбится по самое «не хочу»!

- Не может быть! – не поверил своим ушам Сигизмунд Поликарпович.

- Почему это «не может»? – теперь приобиделась баба Таисия. – Заговорю и может!

- Это было бы великолепно! Просто фантастика!

До самого позднего вечера баба Таисия скакала вокруг зелёного яблока, махала на него руками, орала на него нечеловечьим голосом, окуривала ни в чём не повинный фрукт ароматическими травами, свечами и палочками, неимоверно пугая своими телодвижениями Сигизмунда Поликарповича.

А когда на дворе уже был глубокий вечер, Сигизмунд Поликарпович бежал домой, прижимая обкуренное и обруганное яблоко к своей груди, трясясь от священного трепета и сладостного предвкушения. Свершилось! Только дай куснуть и покажись ей на глаза!...


- Вить, ты спишь?

- Ну...

- Вить, папаша-то твой совсем рехнулся...

- Чего такое?

- Сегодня принёс мне яблоко: на, говорит, дочка, гостинца тебе...

- Ну и чего?

- Так слушай! Я куснула, не успела проглотить, он как набросится на меня, как давай тискать! Вот и ты, говорит, теперь меня должна полюбить!... Больной совсем стал!

- Брешешь...

- Ни фига я не брешу! Накинулся, как зверь! Прыгнул прямо! Люби меня, как я тебя и всё в таком духе!...

- А ты чего?

- Чего – чего... Подавилась я и чуть не обоссалась от страху! Потом чуть не убила твоего старого пердуна!...

- Ты там поосторожней... Это ж батя мой...

- Так ты вот и поговори с ним: чего он себе мыслит-то? То проходу не даёт, то - на тебе яблочко и люби меня за это!... А ну как он за Верку возьмётся? Она или с ума сойдёт или точно убьёт деда!...

- Лады, поговорю...

- Вить?

- Ну?

- Не засыпай. Давай, может, того-этого?

- Вздурела?

- Ну а чего?

- С каких это пор тебя на «того-этого» тянет?

- Не знаю. Целый день сегодня такая! Желания прямо обуревают...

- Чудесатая ты у меня, мать, какая-то... Может, поспать попробуешь? Авось полегчает?

- Нее, не хочу спать. Давай, будись срочно!


Получается так, что Сигизмунду Поликарповичу опять не свезло, а это и не удивительно – все ж знают, что чудес вообще-то не бывает...

Но, зато, очень свезло сыну Сигизмунда Поликарповича и особенно свезло его невестке. С тех самых пор, как Сигизмунд Поликарпович угостил свою невестку волшебным яблочком, от тоже мне – Змей Искуситель, семейная жизнь его собственного сына окрасилась в разноцветные удивительно яркие краски, приобрела множество полутонов и нюансов, и была весьма и весьма насыщенна и многообразна, да даже можно сказать – великолепна. Это всё говорит о том, что чудеса всё-таки бывают...

Теперь уже автору этого произведения не надо вставать в позу чеховского героя и с театральным пафосом задавать свой скучный вопрос. Теперь можно просто хитро улыбнуться и вкрадчивым голоском спросить: «Любите ли Вы яблоки? так, как люблю их я?»...

07 сентября 2004 года, Нафаня

Список сказок | О проекте Рейтинг@Mail.ru