Huh / Сказки / Красное винище
Яндекс кошелёк Фани 41001427958659

Красное винище

Внимание! Страдающим хронической гомофобией читать не рекомендуется!...
На идею набрела с помощью Аксакова...

- Чес слово, мать, абсолютно по фигу – чего ты там притаранишь! – с неподдельным равнодушием говорил матери её старший сын.

Это просто в семье Купцовых происходило удивительное событие: мать семейства – гражданка Купцова Л.Е. собиралась с лучшей своей подругой тётей Ниной в двухнедельный автобусный тур по городам Европы. И, как это обычно бывает, мама спрашивала у своих птенчиков – чего же им привезти.

Она и так бы привезла им кучу разнообразных мелочей, начиная от шампуня и крохотного мыльца из гостиничных ванн и заканчивая футболкой с изображением товарища Че, купленной в модном бутике модного города. Но ведь и проявить особую заботу тоже было немаловажно – вдруг птенчикам чего-то особенного хочется.

Как мы уже поняли – старший сын абсолютно равнодушен к любого рода сувенирам. Он вообще считает, что были бы деньги, а купить всё что угодно можно и тут. Пусть оно будет китайское, но и живём мы не в Монако. В принципе, здравомыслящий человек.

Средняя дочурка долго ломала комедию. Сначала всё ещё дулась на мать за недавнюю ссору и гордо заявляла, что ей ничего от матери не нужно. Потом подумывала – не заказать ли косметики из самой Франции. Потом решила, что дорогущей косметики ей на фиг не надо – можно обойтись тем, что есть здесь. Решила тогда, что хочет статуэтку – сувенир в виде Эйфелевой башни, но потом подумала, что мать и без её просьбы будет в каждом городе приобретать что-то подобное. Заинтересовалась богемским стеклом, да тоже остыла. Ладно, в общем, привези-ка ты мне, мать, семян тюльпанов королевских!

- Чего за бред? – удивился старший. – Тебе здесь ботвы, что ль, не насобирать?

- Я хочу вырастить у нас на балконе настоящие королевские тюльпаны из самой Голландии!

- Сходила б лучше к психоаналитику, - присоветовал сестре старший брат.

Он ничего не понимал ни в красоте, ни в цветах, ни в королевствах, ни в балконах. Красота – это большие сиськи. Цветы – это роза в зубах. Королевство – это... это... это там где короли живут! Балкон – место, где курят в тёплое время года!...

И вот пришла очередь младшего сына Кольки просить подарка. С особенной теплотой и нежностью спросила мама у Коленьки – чего бы чадо хотело... А чадо, как репетировало всю неделю:

- Винища красного!

- Колян у нас, мать, алкогольный диабетик да в стране с сухим законом! – прокомментировал старший Колину реплику.

- В самом деле, Коль, ты чего? – как-то даже разочаровалась мама.

- Да мне сон сегодня приснился, будто мы тебя встречаем из поездки, - начал повествование Николай. – Ну ты там распаковываешь всякую шнягу блестящую, а потом вынимаешь из сумки бутыль такую прикольную... Изогнутую всю... И говоришь, мол, это мне – дорогущее французское винище! Я обрадовался!

- Ой, какой хороший сон! – согласилась мама. – Это добрый знак! Надо будет обязательно купить тебе причудливую бутылочку вина!

Ну, вот и всё. Заказы приняты. Вещи собраны. На дорожку посижено. Документы ещё раз проверены. Можно уже и отчаливать...

Не будем увлекаться матушкиным путешествием. Две недели в Европе включают в себя столько всякого, что передавать всё это просто даже ни времени нет, ни желания. Кто бывал – тот в курсе. Кто не бывал – тому можно позавидовать – столько ещё предстоит! Гражданка Купцова чувствовала себя героиней романа. Воображала себя Ребеккой, Жозефиной, Марго, Кончитой, Луизой, Гертрудой... Кем угодно, только не гражданкой Купцовой...

Ела круасаны с корицей, пила горячий шоколад, кушала мясо по-каковски... Всё что угодно, только не гречу с колбасой...

Покупала на развалах уценку – футболки, духи, помады, кроссовки... И отменного качества!

Приобретала сувениры, открытки, плакаты...

Фотографировала улицы, памятники, сады, площади...

Флиртовала с продавцами, барменами, официантами, посетителями и водителем своего автобуса...

У тётки Нины вообще завязался роман с одним «попутчиком»... Да такой бурный, что гражданке Купцовой иногда бывало неловко...

К сожалению, две недели пролетают очень быстро. Особенно, если они пролетают на отдыхе... И особенно, если это случается в Европе...

Вот и настал последний день пребывания женщин в сказках, а именно - в Голландии. Последний вечер... «Свободное время»... Завтра утром отъезд на родину...

Гражданка Купцова, тётка Нинка и хахаль последней гуляли по вечернему городу. Вдыхали воздух необъяснимой свободы и романтики. И старались впитать в себя как можно больше здешней атмосферы, чтобы щедро ею наградить домашних и чтобы подпитываться ею ещё год... два.. три... четыре...

Гуляли и гуляли... Как вдруг мама Коленьки вскрикнула, подпрыгнула на месте, а потом остолбенела в ужасе...

- Придатки? – сразу спросила тётка Нина со знанием дела.

- Я забыла! Я же совсем забыла! – простонала гражданка Купцова. – Вина для Кольки!

- Тьфу ты господи! Напугала-то как, дура! – немедленно отреагировала тётка Нинка. – Я уж думала абсцесс какой случился! Сейчас, думаю, везти тебя придётся в хоспиталь!

- Мне надо найти магазин! – ничего не слыша, твердила гражданка Купцова. – Где здесь винный магазин!?

- Ляль, не дури, а?! Купишь ему вина на автобусной остановке дома! Что он у тебя – вина, что ль, не попьёт? В самом-то деле?! Поди, и не просыхает сейчас!

- Ты не понимаешь! – упрямо твердила гражданка Купцова. – Я обещала ему! Ему сон снился! Это знак! Это добрый был знак! Если не привезу, то всё! Всё!

- Что «всё»? – не понимала тётка Нинка.

- Всё «всё»! – почти впадала в панику мама Коленьки.

- Ну, если «всё - всё», то пошли искать! – весело сказал хахаль тётки Нинки. – «Всё – всё» нельзя игнорировать!

После часа суетного гоняния по улицам города нашли таки магазин, очень даже похожий на «элитный».

Да! Там было на что разбежаться глазами! Такой причудливый мир стекла и жидкостей...

И вот она! Она! Изогнутая бутылка, в которой чёрно – красным отблёскивает наполнение! На которой красуется этикетка, что брошь английской королевы! И на которой привязана книжечка на ленточке... Именно так и представляла себе гражданка Купцова подарок для любимейшего сына!

Казалось бы – покупай да езжай домой... Да нет... Цена у изделия такая, что страшно вслух произносить... Можно, наверное, продать автобус, на котором приехали, и купить бутылочку винца...

Господи! Что делать-то!?

ВОТ ЧЕГО! - отвечает Господи в мозгу гражданки Купцовой. – Вспомни, как с Нинкой тырили ширпотреб в супермаркетах предыдущих стран! Чем тут-то хуже? Никто и не смотрит!

- Нинка, ну-ка встань вот тут! – скомандовала гражданка Купцова подруге.

- Ты с ума сошла!? Тут же всё под камерами! Это ж до хрена дорогущий магазин! – запротестовала тётка Нина.

- Вставай, говорю! И не ори, а то и правда заметут!

Ловким движением руки гражданка Купцова засунула бутыль себе за пояс шорт и накрыла всё это сверху необтягивающим талию свитерком, который пришлось одеть тут в магазине, изобразив на лице сильный холод...

Как только операция была успешно завершена, все три сговорщика походкой Чарли Чаплина гуськом направились к выходу. Причём, в ускоренно прокрученной съёмке и, к тому же, на цветной плёнке, о чём свидетельствовал алый цвет лица хахаля тётки Нинки.

Но тётка Нинка была права – это не просто супермаркет. Тут по цвету лица мужика могли определить степень вины... И наших героев попридержали на выходе...

- Я сынишке! Сынишке маленькому! – со слезами на глазах вопила гражданка Купцова, сидя в кабинете хозяина магазина и держа ладонь правой руки на высоте пятьдесят сантиметров над уровнем пола, давая тем самым понять, что сынишка очень мал, слаб и нуждается в лекарстве из этой изогнутой бутылки, которая торжествующе – предательски стояла тут же на столе. – Поймите же! Я не себе! Я сыну! Вот фото посмотрите!... Он умирает у меня! Лежит и умирает! Я ему говорю – сынишка, чтобы ты хотел, милый? А он – мам, привези хоть винца попить напоследок!... Понимаете?!? Ни черта Вы не понимаете! Где Вам понять горе матери!...

К счастью для гражданки Купцовой хахаль тётки Нины умел немного изъясняться по-английски – он то и перевёл самые важные слова всей этой тирады хозяину магазина – приятно улыбающемуся высоченному бородачу – мол, «хё сан из ил», «вэри-вэри ил» и «дэзсс уже суун», поэтому надо «дринк»...

Хозяин, не переставая улыбаться, выслушал историю хахаля и заговорил на английском, медленно проговаривая слова.

- Чего говорит? – спросила тётка Нинка хахаля, закуривая семнадцатую за последние девять минут сигарету.

- Да говорит, что, вроде, с удовольствием подарит эту бутыль сыну... Хрен знает.. Не пойму чего-то...

- Вот спасибо! Какой же Вы милый, господин хороший! – начала радостно и чересчур громко вопить гражданка Купцова. – Я всю жизнь буду про Вас и Ваш магазин всем рассказывать!... Бывают же люди на свете! А я и в ноги Вам поклонюсь! – И гражданка Купцова уже встала и приготовилась поклониться...

- Да умолкни ты, дура, он чего-то ещё лопочет! – утихомирила подругу тётка Нинка. – Чего говорит-то?

- Донт андерстэнд! – выпалил хозяину хахаль и скрестил руки на груди, давая понять, что «андерстэнд» полный.

Бородач ещё более медленно и добродушно начал говорить, жестами показывая – как ему видится всё происходящее.

И виделось оно ему так. Со слов хахаля тётки Нинки. Вроде как, бутыль он отдаст тётке Нинке и её другу, чтобы те передали её бедному больному мальчику, а женщина, пытавшаяся украсть эту бутылку, останется здесь у него и будет её отрабатывать... Бред какой-то...

- Он вздурел что ли? – завопила гражданка Купцова. – Как это я здесь останусь?!?!

- Или под суд – так он говорит, - ответил на вопль гражданки Купцовой хахаль тётки Нинки.

- Всё, подруга, в публичный дом тебя повезёт! – заключила тётка Нинка, закуривая очередную сигарету. - Посмотри на него! Морда-то какая! Ляленька, мы тебя вызволим! Мы тебя всей страной будем спасать! Я подниму общественность! Газеты! Журналы! Ты не останешься в рабстве у буржуев этих недобитых! Ишь чего захотел, мразь! Русскую женщину в рабство!...

Сказав речь, тётка Нинка встала и гордо направилась к выходу. А потом вернулась, взяла демонстративно изогнутую бутыль, сверкнула глазами на хозяина, сказала: «Миша, пошли!» и, сильно хлопнув дверью, вышла из кабинета.

- Публичный дом – это ты польстила, - только и сказал хахаль, когда они вдвоём вышли из магазина. Но тут же осёкся, ибо получил молнию из обоих глаз спутницы.

Гражданка Купцова осталась «в рабстве»... Всем бы такое рабство! Разве уборка помещений – это рабство?... Ей даже и понравилось. И уезжать даже не хотелось. Самое волокитное и противное было переоформление документов – всё остальное было нормально. Еда, одежда, жильё... И чего я раньше не продалась в рабство? – мечтательно думала гражданка Купцова. Если бы не тоска по детям, то хоть вербуйся на пожизненно...

- Он чудовище! Самое натуральное! – рассказывала тётка Нинка детям гражданки Купцовой, раздавая мамины подарки. – Вы бы его видели! Огромный! Горбатый! (Дзыньк! – это значит, соврала тётка.) Бородища до полу! (Дзыньк!) Ручищи до колен! (Дзыньк!) И, похоже, одна рука железная! (Не знаю!) Слюни изо рта брызжут! (Иногда, когда быстро говорит!) Глазищи косые – один наверх, другой вправо! (Дзыньк-дзыньк!) Такая страхида, ребятушки! Мама не горюй! И будет теперь ваша матушка его наложницей! (Дзыньк!)

Дети были в шоке.

- Это всё ты, урод, со своим винищем! – сказала сестра Коленьке. – Рад теперь? Обпейся теперь им!

- Главное, вы понимаете – это ж как назло! Хоть бы в одном магазине нас прищучили! Хоть бы в одном! Нет! Бери – не хочу! И вот надо же было именно на этого монстра нам так нарваться! – в сердцах, еле сдерживая слёзы, причитала тётка Нинка. – Хоть бы вот в одном! Ну, нигде ж не просекали!...

- Да уж! – поддакивал старший сын. – С пакетиком семечек тюльпаньих взяли бы – вряд ли пришлось бы колымажить на чёрта лохматого...

- Не скажи! – возразила тётка. – Семечки тоже, кстати, очень дорогие! Не как вино, конечно, но тоже елитные, чтоб их всех!

- А где они, кстати? – спросила сестра, ещё раз заглядывая в сумку матери. – Чего-то я не вижу тут ничего похожего...

- Там где-то в кармашке, наверное... Лялька их бережно припрятала – мол, доченьке да такие королевские... - и тётка Нинка расплакалась.

- Ой, тут ещё и книжица есть с фотографиями оранжерей! – воскликнула сестра, обнаружив искомое в кармашке. - Смотрите, какая красота! Белые! Жёлтые! Розовые! Голубые! А у меня какие, тёть Нин?...

Вот так слово за слово и протрепались до утра. Выпили винища красного элитного, как бы помянуть маму. Тётка Нинка рассказала о красотах и прелестях Европы. Примерили всё, что примерялось. Рассмотрели всё, что для этого было привезено. И легли спать ближе к рассвету, подумав, что утро вечера всяко мудренее... Или мудрёнее... Это кому как винище на организм действует...

А когда проснулись, то Коленька оказался самым мудрым из всей компании и предложил насобирать, сколько можно денег и поехать выкупать маму. Причём, ехать должен сам Коленька, потому что давно хотел побывать на родине Легального Косяка! В смысле, ехать должен Коленька, потому что раз винище было для него, то ему и отдуваться за всё это безобразие. Денег, конечно, много не удастся насобирать... Значит, пусть припашет монстр нидерландский самого Колю на тяжёлые работы! Это будет по справедливости!

Отличная задумка! – решили все и стали собирать Колю в дорогу.

Нидерланды встретили Колю багряно – золотой осенью. Ни капли не унылой, но очаровательной. Встретили свежим импортным ветерком и нереальностью ощущений.

И монстр Коле показался вполне нормальным. Никакой не злобный, не горбатый, не долгорукий! Железной культи нет! И улыбается приятно! Только и есть, что борода, но аккуратная... Да и глаз один, пожалуй, иногда поглядывает в бок, но забавно очень...

То есть – крендель что надо! Пока не начал ухаживать за Коленькой, то был вполне. А как только начал ухаживать, то Коля сразу про него подумал всё самое плохое...

«Гомосек, блин!» - вот как подумал Коля про хозяина магазина. «Ну и влип же я!» - ещё вот так подумал Коля.

А как подумал так, то мысль и понеслась в пространство... «А почему у меня нет до сих пор девушки?» - подумалось Коле однажды ночью. «А почему я так часто думаю про Ромыча?» - подумалось Коле следующей ночью. Теперь уже не отпускало Колю ощущение того, что он, наверное, не таков, как все... «А не педераст ли я хренов!?» - вот к чему пришла мысль Коли в конце концов и, как бы подытоживаясь, добавила: «Похоже, что он!»...

И стал Коля приглядываться к своему «суженному»... И нашёл его вполне даже подходящим... Милый такой... Обаятельный... Богатый до фига...И к Коле с такой искренностью относится...

И перестал Коля шарахаться от хозяина магазина... Стал разговаривать с этим чудищем... На языке жестов, с помощью английских слов... Охотно приглашаться на экскурсии по городу... В рестораны... И привык... И привязался...

А чудище, тем временем, поняло, что любит. Да так любит, что готов на всё пойти ради любви...

Вот и сказало чудище Коле – на, мол, тебе билеты до родины и езжайте вдвоём с матушкой прочь от меня... Не хочу, говорит, чтобы ты здесь со мной парился...

Коля и обрадовался, что можно быть свободным и ещё подумать на тему: «Педераст ли я чёртов?» вдали от непосредственной опасности, и стал уговаривать маму уехать, раз предлагают.

Уговорить маму было трудно. Мама очень сильно сопротивлялась. Но уговорилась, в конце концов – пришлось красочно наврать как сестрица там на слёзы исходится без матери и братца.

И поехали домой. Но на прощание в аэропорту чудище нидерландское гомосексуальное дало Коле открытый билет до Амстердама, по которому Коля мог приехать к чудищу в любой момент, если вдруг захочется. И сказало чудище, что будет, чуть ли не с завтрашнего дня, постоянно ждать.

Вот гад какой! Билет он купил – а Коле теперь опять башку ломай! Пидор – не пидор!?

Так и получилось. Ни один вечер не проходил у Коли спокойно. Всё мысли мучили... Кто я? Что я? С кем я? Как я?... И всё выходило так, что – да! Он – это я! Я – это он!... И к чудищу тянет...

Как окончательно Коля понял, что «так и есть!», решил ехать обратно. В Гомоландию... В смысле, в Голландию...

Летел в самолёте и волновался чего-то – как его чудище встретит? Что дальше будет? Но чудище его не встретил...

Чудище было в запое...

Коля же месяца три решал вопрос своей ориентации, и чудище за это время надежду потеряло и запило... Любовь-то и у чудищ штука сильная и серьёзная...

Вот оно и лежало сейчас у себя в спальне несвежее, помятое и небритое... Таким его Коля и нашёл...

Сначала думал, что сдохло... Потом понял, что ещё живо... Целовать не стал – чего уж так-то сразу... Дотронулся только – этого было достаточно...

Ух, и радости было!... Взаимной!...

Если кому-то кажется, что эта сказка плохо закончилась, то дело ваше. На самом деле, сказка закончилась хорошо! Коля жил долго и счастливо. С тем, с кем хотел! В богатстве и роскоши!

Мама, сестра и старший брат жили там же! С кем хотели! Как хотели! В богатстве и роскоши! Старшой, конечно, бычил на братца – мол, педик, но потом вспоминал чьи деньги пропивает и успокаивался...

Изогнутая бутыль из под красного винища стоит в магазине чудища в почётном углу под стеклянным колпачком... Будете в Амстердаме – зайдите в магазин элитных вин и убедитесь сами... Я же не небылицы какие-нибудь рассказываю...

08 июля, 2004 года, Фаня

Список сказок | О проекте Рейтинг@Mail.ru