Huh / Сказки / Михась / Глава 1: Братья Михася
Яндекс кошелёк Фани 41001427958659

Михась

Посягнула на отличнейшую сказку Р. Киплинга...
Скоро, наверное, руки отсохнут...

Глава 1: Братья Михася

Было около десяти часов вечера в Сопрановском автономном округе, когда дядя Лео проснулся от дневного сна; почесался, зевнул и заглянул в свои семейники, оттянув от живота резинку. Увиденное дядей Лео в собственных трусах очень впечатляло, поэтому моментально прогнало всякое сонливое состояние.

Женщина дяди Лео что-то ворчала, положив на сковородку большой кусок мяса. Ворчания Женщины дяди Лео касались самого дяди Лео, четверых сынишек дяди Лео и в особенности пятого мальчика, который не был ни сыном дяди Лео, ни сыном Женщины дяди Лео, но сидел вместе с остальными мальчиками за столом и нетерпеливо ждал, когда подадут ужин. Дети шумно возились, толкались, повизгивали, Женщина дяди Лео всё громче ворчала.

- Уф! – сказал дядя Лео. – Пора уже на дело?

- А ты как думаешь? – недовольно ответила Женщина. – Одиннадцатый час!

Он уже собирался соскочить с постели и начать одеваться, как за окном промелькнула чья-то крадущаяся тень. Потом в дверь постучали, и знакомый до тошноты голос прохныкал.

- Удачного тебе дела, дядя Лео! Это я, открой, пожалуйста, дверь!

Это был шестёрка. Лаврентий Табаков. А все уважающие себя дельцы презирают шестёрок за то, что они рыщут повсюду, сеют раздоры, разносят сплетни, не брезгуют какими попало заданиями и мизерными ставками, и с удовольствием роются в чужом грязном белье. В то же самое время почти все дельцы, которых знавал дядя Лео, побаивались Лаврентия Табакова, потому что он чаще других знакомых дяди Лео страдал приступами бешенства – в такие минуты этот лизоблюд мог натворить ужасных бед. Даже у Папы Сопрановского, бывало, дёргался глаз, когда бесился маленький Лаврентий, ибо ничего хуже, чем пуля в спину не может приключиться с любым живым существом и тогда уже не важно, кто её выпустил. Мы называем такое состояние неуравновешенностью, а среди знакомых дяди Лео это называлось «непонятка»...

Дядя Лео поморщился. Не любил он Лаврентия и знал, что тот никогда не придёт с хорошей новостью.

- Ну, заходи – заходи, шакалище! – строго сказал дядя Лео. – Только для тебя у меня ничего нет!

- Для тебя, может, и нет, - сказал, входя, Лаврентий. – А для такого голодного человека, как я и яишенка – праздник! С утра только одна шавермочка махонькая в желудке и побывала!

Лаврентий прошёл в дом и уселся вместе с мальчиками за круглый семейный стол. Тут же схватил кусок ржаного хлеба из плетёной хлебной корзинки, запихнул его целиком в рот и, тщательно разжёвывая, заявил полным до неприличия ртом:

- Ну-ка мальцы, идите-ка дружно на веранду, поиграйте там в дочки-матери, нам тут с папой обсудить кое-чего надо!

Лаврентий знал не хуже Женщины дяди Лео, что дядя Лео приходит в бешенство, когда кто-то, а не он, указывает его отпрыскам, что им делать, да ещё и в такой развязной форме, поэтому с удовольствием наблюдал, как побагровел дядя Лео и как у Женщины дяди Лео от неожиданности выпала из рук лопатка для переворачивания мяса.

Лаврентий засунул себе в рот ещё один кусок хлеба, радуясь тому, что разозлил дядю Лео, а потом, когда дети закрыли за собой дверь и зашумели на веранде, сказал серьёзно:

- Я только что от Хромого. Он изменил свои планы: ты должен избавиться от парня. Так он сам сказал!

Хромой был очень влиятельный человек среди тех, с кем приходилось знаваться дяде Лео, но не настолько влиятельный, чтобы дядя Лео сразу кидался выполнять его поручения.

- Ага! Щаз! – сердито начал дядя Лео. – Вот сейчас только пузо почешу и побегу избавляться от мальчонки! Для меня же слово Хромого – закон!... Вы там, не ох*ели часом, пизнесмены?

- То есть, как это – избавиться от мальчонки? – беспокойно встряла в разговор Женщина дяди Лео. – Это же всего лишь ребёнок!... А выкуп? Что-то я не помню, чтобы вы ездили с ним за выкупом!

- Мне передать Хромому ваш пламенный привет? – с издёвкой спросил Лаврентий Табаков.

- Пшёл вон отсюда! – огрызнулся дядя Лео. – Иди и соси своему Хромому сам! И забери с собой мальчонку!

- Я уйду, - спокойно ответил Лаврентий, вставая. – Только как бы не случилось чего неприятного, дядя Лео!

- Вон - я сказал! – заорал дядя Лео и кинул в Лаврентия тапок. – Брысь, шакалище!

- Погоди! – властно сказала Женщина дяди Лео. – Я не совсем поняла, что не так с мальчиком?

- За него никто не будет платить выкуп! – ответил Лаврентий. – Оказалось, что нашим миллиардерам не нужен их отпрыск и их ничуть не заботит его дальнейшая судьба! Хромой сказал избавиться от мальчика от греха подальше!

- Что за народ эти богатеи? Они там совсем все от жрачки отупели! – возмутилась Женщина дяди Лео. – Собственное чадо оставить в руках бандитов, пожалев два с половиной миллиона наличными! Хотя, я их, конечно, отчасти понимаю...

- Да уж, зажрались, - согласился Табаков.

- Всё, иди отсюда! – прикрикнул на Табакова дядя Лео. – Бери парня и иди!

- Нет! – вступилась Женщина дяди Лео. – Я не дам парня! Это всего лишь ребёнок и он не виноват ни в чём! Он останется пока у нас!

- Дура! – закричал ещё громче дядя Лео. – За каким лешим нам эти проблемы?

- Не зли меня, любимый! – схватившись за шипящую сковороду, посоветовала дяде Лео его Женщина. – Я сказала, что парень останется пока у нас!

- Ты слышал?! – зло обратился дядя Лео к Табакову. – П*здуй отсюда! Парень остаётся у нас!

- Ну-ну, - усмехнулся Лаврентий Табаков. – Удачи!


- Кто – то подъезжает к дому, - сказала Женщина дяди Лео, насторожившись. – Началось!

Уже было утро, когда к дому дяди Лео, шурша импортными шинами, лихо подкатила машина. Дядя Лео подошёл к окошку, почесал грудь в разрезе майки, отодвинул слегка тюлевую занавеску и, вглядевшись в машину, замер. И тут, если бы вы наблюдали за ним, то увидели бы самое удивительное на свете – как дядя Лео не знает, что ему дальше делать: обгадиться на месте и убежать в подпол или достойно встретить визитёра, напустив на себя безбоязненный вид. Борьба этих двух очень сильных эмоций, отображаемая на лице дяди Лео – это и есть шедевр любого созерцательного искусства.

- Хромой! – огрызнулся дядя Лео, закончив колебания на лице. – И с ним его верное Отсосало!

Сначала из машины на полусогнутых выскочил Лаврентий, оббежал вокруг автомобиля, открыл дверцу и замер в почтительном полупоклоне. Затем из той двери, которую держал открытой Лаврентий вывалился гигантский лысый ком весь в чёрном. Вывалившись, ком поправил на себе кожаную курточку, которая не сошлась бы ни за что на его пузе, если бы он решил её застегнуть и, прихрамывая на левую ногу, направился к крыльцу дома.

- Я не буду будить детей! – сказала Женщина дяди Лео. – Делай, что знаешь, но они все пятеро будут спокойно спать, когда этот хмырь отсюда уйдёт!

Дядя Лео, привыкший не спорить со своей Женщиной, когда она вот в таком настроении, только недобро глянул на свою подругу и, почесав ещё раз грудь, направился к входной двери.

- Сам Хромой нам делает большую честь! – как будто с добродушной иронией сказал дядя Лео, но глаза его злобно сверкнули. – Интересно, что нужно столь уважаемому человеку, тигру мира по понятиям, в нашем скромном логове?

- Разрулить одну тему, - хрипло ответил Хромой, прохромал к креслу и тяжело в него рухнул. – Где пацан?

- Мальчонка спит, - спокойно ответил дядя Лео. – И будет спать, пока сам не проснётся.

- Да – да, - протянул Хромой, качая головой. - Дядя Лео,...ты же знаешь, что я тебя уважаю, - начал он обстоятельную речь, закуривая сигару. – Все знают, что я уважаю дядю Лео. Ты вот знаешь? – обратился Хромой к Лаврентию Табакову, тот молча кивнул. – Вот, и он знает, что в принципе я дядю Лео очень уважаю... Но бывают такие случаи, дядя Лео, когда не стоит злоупотреблять уважением окружающих... И этот случай как раз из таких. Я понятно излагаю?

- Погоди-ка, - с трудом сдерживая гнев, но всё ещё спокойно сказал дядя Лео. – Я чего-то проспал? Когда это вышел закон, приказывающий дяде Лео слушать бред Хромого? Что-то поменялось в мире? Кто-нибудь слышал тут о новом законе? Нет? Тогда вот что, дорогой гость, я скажу: тогда к чёрту тебя! а если мир поменялся, то к чёрту этот мир! Дядя Лео не прислушивался к таким угрозам даже будучи подростком и не хочет прислушиваться сейчас!

- Ты слышал? – обратился с кривой ухмылкой Хромой к Лаврентию. – Что сказал нам дядя Лео...

- Он не хочет слушать! – ответил Табаков, усмехнувшись.

- «Не хочет», - задумчиво протянул Хромой. - А какое мне дело, дядя Лео, до того, что ты хочешь? Никакого дела мне нет. Хотя, ты вот дышать, например, хочешь? Если хочешь, то лучше слушай бредни Хромого, так оно надёжнее будет. Согласись. Буди пацана, дядя Лео, и закончим с этой канителью. Ларик всё устроит.

Никто не шевельнулся.

- Чего стоишь, дядя Лео? Ответь уже что-нибудь! – нетерпеливо сказал Хромой.

- Отвечу тебе я! – чудовищно страшным голосом прошипела Женщина дяди Лео. – Этот парень мой и останется у меня! Его никто не убьёт. Он будет жить и расти вместе с моими мальчиками! И горе тебе, лысый хромой ублюдок, если ты сунешься хоть раз в мои семейные дела! Обещаю, что я найду способ извести тебя именно тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать! – тут Женщина дяди Лео пригрозила Хромому полным чайником дымящейся, только что вскипевшей, воды. – А теперь убирайся отсюда или, клянусь тремя килограммами кокаина, я обварю тебе твои причиндалы! Вон отсюда!

Дядя Лео смотрел на свою Женщину в изумлении. Он успел забыть то время, когда она могла убить любого, кто нехорошо отзовётся о её причёске. То время, когда ему пришлось убрать человек двенадцать её поклонников, чтобы завоевать её симпатию. Тогда она была свободной независимой женщиной и носила прозвище «Дьяволица»...

Хромой не побоялся бы продолжать свою перепалку с дядей Лео, но с Женщиной дяди Лео он не решался спорить: он понял, что она действительно плеснёт ему промеж ног кипятку и даже если Ларик потом достанет пистолет и всех в этом доме перестреляет, всю оставшуюся жизнь Хромого будут, ухахатываясь, называть в миру: «Яйцо вкрутую», а самому Хромому будет очень нехорошо житься. Ворча, он взгромоздился с кресла и проковылял к выходу, а, почувствовав себя на свободе, прорычал:

- На своём дворе каждая собака лает! Посмотрим, что ты будешь делать на собрании Семьи, чёртова баба!

Женщина дяди Лео, тяжело дыша, бросилась наверх в спальню детей. Дядя Лео, не спеша, поднялся за ней. Дети мирно посапывали в своих кроватях.

- Он прав на этот раз, - шепотом сказал дядя Лео своей Женщине, не без умиления посмотрев на мальчиков. – Мы не можем не предъявить его Семье. Ты всё-таки хочешь оставить его, мать?

- Нет, господи прости, я хочу его закопать живьём в своём огороде! – тяжело вздымая и опуская пышную грудь, ответила Женщина дяди Лео. – Его привезли сюда посреди дождливой ночи, в футболочке и джинсиках, с завязанными глазами!... В чём его вина? Никакой опасности для нас он не представляет, а, судя по тому, как он себя вёл и как быстро освоился, из него вырастет достойный сын дяди Лео и он ещё надерёт задницу этому хромому убийце, если раньше этого жирдяя не прикончит кто-нибудь ещё!

В этот момент чужой мальчик пошевелился и открыл глаза.

- Как тебя зовут, ребёнок? – первый раз за всё время пребывания в доме мальчика, Женщина дяди Лео обратилась к нему ласково.

- Миша, - потирая ручонкой правый глаз, ответил мальчик.

- Добро пожаловать в дом, Михась, - грустно сказал дядя Лео. – Что-то скажет Семья? Неправильно это как-то...

Закон Семьи, к которой принадлежал дядя Лео говорит очень ясно, что каждый член этой Семьи, обзаводясь собственной семьёй, может покинуть Семью. Но если человек Семью не покинул, то он должен согласовывать почти все свои действия с Семьёй.

Семья собирается обычно раз в месяц, в тот момент, когда все её члены присутствуют в городе. На этом собрании решаются все семейные вопросы.

Если, например, молодое поколение Семьи достигло определённого возраста, то на таком собрании это молодое поколение торжественно принимают в Члены Семьи и описывают молодняку круг его отношений и свод обязанностей. А до достижения этого определённого возраста молодняк может спокойно резвиться, делать всё, что ему вздумается, и пока молоденький членчик Семьи не убил свою первую жертву или не замарал лапки в каком-то дельце, горе тому взрослому, который посягнёт на жизнь членчика, как бы запутанна ни была сложившаяся ситуация. Наказание за это – смерть.

Семья была очень требовательна, а иногда даже сурова. И всем казалось, что там, где есть строгие законы и правила, не так-то просто провести в свет отступление от этих правил.

Следующие три дня дядя Лео провёл в беспокойстве. Через три дня собиралась Семья и, когда день настал, дядя Лео, надев свой лучший костюм, повёл своих мальчиков, Михася и свою Женщину на Совет Семьи.


Совет проходил в доме племянника дяди Лео и выглядел со стороны как обычный семейный ужин.

«Отелло», большой тучный бобыль, избранный вождём Семьи за сильный характер и огромное влияние на людей, сидел во главе стола, небрежно развалившись на двух стульях. За столом сидело сорок с лишним членов Семьи всех возрастов и мастей – от седых ветеранов, знававших ого-го какие времена, до трёхлетних близнецов, которые тянули в рот всё, что им попадалось под руку и знать не знали ничего о «Семье».

Отелло уже несколько лет был вождём семьи. Говорили, что прозвище своё он получил после того, как, будучи восемнадцатилетним молодцом, аналогичным способом избавился от своей молодой супруги на второй день после свадьбы, наказав её за неверность. С тех пор своей семьи у Отелло не было.

В юности он два раза попадал в тюрьму, и оба раза выходил оттуда досрочно за образцовое поведение. А однажды органы правопорядка его дружно избили и бросили в канаве, решив, что он подох, так что нравы и обычаи правоохранительных органов ему были хорошо знакомы.

Дети кувыркались и бесились посреди гостиной, пока их отцы и матери чинно сидели за столом. Время от времени кто-нибудь из взрослых поднимался неторопливо, подходил к какому-нибудь ребёнку, одёргивал его, делал предупреждение или даже шлёпал по попе, а потом возвращался на место. Отелло внимательно наблюдал за новым мальчиком. Он уже успел пообщаться с ребёнком и получить о смышленом мальчугане своё мнение, теперь Отелло ждал, что скажут уважаемые Члены Семьи.

- Ну, какие будут мнения? – заглушая даже детский крик, громко спросил Отелло.

Женщина дяди Лео вся напряглась, насторожилась и замерла.

- Дети, - обратился к малышне Отелло. – Идите играть во двор! Вас позовут позже!

Отелло терпеливо подождал, пока все дети с суетой и писком вывалятся во двор, как цыплята из коробки, и, почмокав лоснящимися пухлыми губами, продолжил:

- Я разговаривал на днях с Хромым. Его точка зрения понятна и не лишена логики – опасность есть. Однако хочу напомнить: Хромой не Член Семьи и решать не ему! Думайте!

Все сидящие за столом, как по команде, выпрямили спины, напряглись и изобразили на лицах великую думу. Через некоторое время за столом пронёсся лёгкий шепот, перерастающий в разнохарактерный гул. Первым вслух, пытаясь перекричать общую болтовню, высказался молодой племянник Отелло, недавно ставший полноправным Членом.

- Зачем нам нужен этот миллионерчик? Что с него толку теперь? И вообще как тебя угораздило, дядя Лео, так влипнуть с этим мазефакером Хромым?

Женщина дяди Лео, недобро глянув на племянника, отметила для себя, кого нужно иметь в виду.

- Его, может, всю жизнь будут искать, - продолжал племянник. – И нам придётся жить в постоянном страхе!

- Кто его искать будет? – вспылила Женщина дяди Лео. – Он не нужен собственным родителям!

- Тихо! – властно остановил перепалку Отелло. – Мы выслушали одно мнение. Кто ещё?

Воцарилась тишина, ответа никакого не было.

Тут, среди общего мёртвого молчания, поднялся со своего места и что-то пьяно залепетал единственный человек, который не состоял в родстве ни с одним из Членов Семьи, но который с давнишних времён допускался на совет Семьи – уважаемый Борис Моисеевич, по семейному «Бормо» - невероятно энергичный и деловой маленький седой еврейчик, на личных примерах которого учились чуть ли не все ветераны Семьи. Старикашка Бормо, который всегда мог делать всё, что ему вздумается, и ухитрялся никогда не пересекаться интересами ни с одной из Семей и которого за особые заслуги ещё, наверное, в начале прошлого века, приняли в эту компанию за семейным столом всегда бывал пьян. Так было и в начале прошлого века, так было и сейчас.

- Дитя миллионера! – поднимая бокал, провозгласил членораздельно Бормо. – Я за него! Кто из вас может похвастаться, други, что принял в семью ребёнка миллионера? Уже одно то, как это звучит, достойно того, чтобы взять-таки мальца! Э-эх! Выпьем, братия, за миллионы его странного папаши, чтоб они таки стали наши, и благословим сыночку! Никому этот пострел не принесёт вреда. Пусть бегает со всеми. Подрастёт – я лично покажу ему пару трюков, таких, чтоб сыночек принёс много пользы!

- Спасибо, Бормо, - сказал Отелло. – Кто-то ещё хочет сказать?

В этот момент в тишине комнаты раздался звук щёлкнувшей зажигалки и по комнате распространился едкий ментоловый запах; все, сидящие за столом, повернули свои головы в том направлении, откуда шёл дым. Женщины стали морщить носы и махать руками возле лица, мужчины немного приподнялись со своих мест.

Это была Барбара, вдова Папы Понтия, вся сплошь чёрная, как пантера – черные волосы, убранные в высокую причёску, чёрные брови, разлетающиеся аккуратными дугами, чёрные глаза с махровой бахромой чёрных ресниц, смуглая кожа под чёрным бархатным платьем. Все в Семье неоднозначно относились к Барбаре, но никто не захотел бы становиться ей поперёк дороги, ибо она была очень хитра, коварна и бесстрашна.

С тех пор, как погиб Папа Понтий, у Барбары не осталось ближайших родственников в этой Семье, разве что кузены мужа, но никому не пришло в голову говорить Барбаре «до свидания», а Отелло, в память о бывшем Вожде, взял Барбару под свою опеку. Кому-то это нравилось, кому-то нет – спорить никто не смел: Барбара осталась в Семье и радовала глаз тем, что выглядела всегда очень соблазнительно, а голос у неё был такой, что можно было замечтаться.

- Дорогой Отелло и вы: все тут собравшиеся, - промурлыкала Барбара, выпустив аккуратное колечко дыма, - в вашем собрании у меня нет никаких прав, но может быть, мне позволено будет просто взять и выкупить этого мальчика?

По столу пробежал гул удивления.

- Предлагаю Семье мой бриллиантовый комплект, который многим здесь не даёт покоя. Он, как вы знаете, стоит ничуть не меньше той суммы, что выручил бы Хромой за мальчика. Я отдаю вам этот комплект, вы оставляете мальчика в семье дяди Лео. Думаю, это хорошая сделка.

- Она думает! – прозвучал чей-то ехидный голос за столом. – Ещё чего она думает?

- Я думаю, - спокойно промурлыкала Барбара, сверкнув чернотой глаз в сторону кинувшего реплику. – Что стыдно убивать безусого детёныша, чей бы он ни был. Кроме того, он станет отличным Членом Семьи, когда вырастет. Наш милый Бормо уже сказал вам об этом, а я прибавляю к словам Бормо выкуп. Разве это так трудно осуществить?

За столом поднялся невообразимый шум. Все начали галдеть на разные лады, обсуждая перспективу. Племянник Отелло успел даже помечтать о том, как на свою долю от бриллиантового комплекта он смотается с невестой в Париж.

- Да что за беда-то, в самом деле? – послышались голоса. – Где четверо, там и пятый! Кто будет его искать у дяди Лео? Никто его не будет там искать! На крайняк можно будет сказать, что привезли и подкинули! Тащи свой комплект, Варя!...

Михась в это время играл во дворе с остальными детьми в разбойников и изображал из себя, похоже, атамана. Он не видел, как из окон дома на него поочерёдно внимательно смотрели все Члены Семьи, и не знал, что в этот вечер его не отдали на съедение Хромому, а назначили пятым сыном дяди Лео.

- Мне нравится этот пацанчик! – сказал Отелло Барбаре, когда они оба оказались у окна. – Хорошо, что его решили оставить.

- Да, он будет отличным помощником, когда подрастёт. Да и никто не может быть Вождём Семьи вечно, - Барбара хитро посмотрела на Отелло.

Барбара очень любила шутки, сильно задевающие собеседника. Отелло очень не любил таких шуток и если бы не лукаво-соблазнительный вид этой чёрной кошки, он заподозрил бы неладное и передумал бы насчёт мальчика.

Вот так восьмилетний миллионерчик Миша стал вдруг «Михасем» - сыном дяди Лео.



Теперь нам придётся пропустить целых одиннадцать лет и только догадываться о том, какую удивительную жизнь вёл Михась в Семье, потому что если об этом писать подробно, то получится пятьдесят раз по «Войне и мир» и ещё восемь раз по столько же.

Михась рос среди детей дяди Лео и удивлял взрослых своей смышленостью. Кое-кто говаривал, что дяде Лео наконец-то повезло с сыном, потому что приёмыш куда как смекалистее и бойчее родных мальчиков. Дядя Лео очень быстро привязался к своему пятому отпрыску и обучал его всему тому, чему положено обучать своего собственного отпрыска.

Однако чуткий и смекалистый малыш узнавал каждый день намного больше, чем говорил и показывал ему папа Лео.

Например, Михась умел по положению бровей Мамы определять, стоит ли сегодня к ней обращаться за деньгами на карманные расходы, или по помятой одежде старшего брата стопроцентно определял, где и с кем тот сегодня задержался. По ушам каждого из братьев определял, кто из них вчера без спросу брал папину машину, тогда как сам дядя Лео хватал за ухо каждого и каждому на ухо орал, что выбьет дурь из башки. По шороху в саду Михась понимал, что это не еноты играют свои брачные игры, а соседи ищут, где у дяди Лео находится тайник. По цвету лица кузины мальчик безошибочно определял её критические дни.

Когда мальчик не занят был аналитическими трудами и учёбой, он любил поспать. Любил и поесть.

Потом, когда подрос и превратился в молодого привлекательного юношу, «поспать» стало не так интересно, как встретиться с женщиной. Барбара показала ему, как это делается. Она обычно растягивалась на диване и звала:

- Ну, иди же сюда, маленький брат!

И Михась шёл. Сначала неловко и неумело, а потом ловко и умело, совсем как дикий обезьян или мустанг.

Очень быстро Михась освоился в этом виде деятельности и о его подвигах пошла по Семье настоящая героическая слава.

За Семейным столом, когда проходили собрания, у него тоже было своё место. И это место было рядом с самым почётным ветераном Семьи. Именно там, за Семейным столом, Михась заметил, что мало кто из Семьи может выдержать его пристальный взгляд. И тогда, забавы ради, он стал за Семейными ужинами пристально смотреть на своих родственников, чтобы те нервничали, ёрзали и давились оливками.

Иногда по ночам Михась с братьями ходил в ночные клубы и там следил за людьми, у которых денег «хоть жопой ешь» - как говаривал дядя Лео, ему почему-то был знаком этот тип людей, но он не испытывал к ним никаких ностальгических эмоций.

Больше всего нравилось Михасю уединяться с Барбарой в её тёмной жаркой спальне и там предаваться разнообразным играм на всю ночь, а потом, если позволяют обстоятельства, засыпать на весь день.

- Весь мир твой! – часто говорила Барбара Михасю.

И Михась ей без сомнения верил.

Он рос и развивался – сильным и красивым, каким и должен расти крепкий сытый мальчик.

Мать однажды сказала ему, чтобы он ни под каким предлогом не доверял бы Хромому и не подпускал бы Хромого близко к себе. Любой из детей дяди Лео тут же забыл бы этот совет, но только не Михась. Он никогда не забывал то, что ему говорили, а особенно, если сказанное целиком совпадало с его собственными ощущениями.

Да и Хромой не давал повода о себе забыть. Он постоянно возникал на дороге Михася. Отелло старел, и врачи говорили, что Отелло быстро и необратимо слепнет, а Хромой успел свести за это время дружбу с племянником Отелло и некоторыми молодыми Членами Семьи. Молодые Членчики часто встречались с Хромым и выполняли кое-какие его поручения, чего Отелло не допустил бы, не будь он сильно занят своим здоровьем. А Хромой подпитывал ребят крупными подачками и удивлялся, почему они ещё не сковырнули «старого слепого индюка».

Барбара, которая слышала и видела всё, что происходило в Семье, хорошо знала о положении вещей в Семье и несколько раз она прямо говорила Михасю, что именно Хромой замышляет и против Отелло, и против Михася. Михась смеялся и делал вид, что его это не касается, хотя, на самом деле, Михась запоминал всё сказанное.

- У меня есть моя семья, и у меня есть ты! Зачем мне лезть дальше? – говорил со смехом Михась.

Только проницательная Барбара и способна была понять, что на самом деле этот чертёнок все её слова принял к сведению.


Была очень жаркая, во всех смыслах, ночь, когда Барбаре пришла в голову мысль, которую она решила высказать вслух, - должно быть, она что-то такое знала.

- Маленький брат, сколько раз я тебе говорила, что Хромой готовит вылазку против тебя и Отелло?

- Столько, сколько перьев в твоей подушке, - закуривая, ответил Михась, который, само собой, не знал, сколько перьев в подушке Барбары. – Можешь повторить ещё раз, я выслушаю тебя и в этот раз, но только, пока горит эта сигарета, на потом у меня есть занятие поинтереснее!

- Погоди ты! Сейчас не время!

- Ха! Для этого всегда есть время!

- Перестань! Все уже знают, что тебе угрожает опасность! И дядя Лео, и Бормо, даже Лаврентий и тот знает, что дело серьёзно! Один ты всё придуриваешься...

- Ох, с ума сойти! Даже Лаврентий знает! – дразня Барбару, смеялся Михась. – Лав-рен-тий! Лав-рен-тий! Ты где? Выходи, подлый трус! Расскажи нам, что ты тут знаешь!

- Ну, не глупи, милый... Тебе стоит прислушаться. Табаков хоть и придурок, но знает много такого, что прямо тебя касается. Выслушай хотя бы меня, Маленький брат! Хромой не смеет тебя тронуть, пока Отелло всё ещё Вождь, но ты же видишь, что творится с Отелло. Настанет день и он сделает какую-нибудь ошибку и тогда перестанет быть лидером. Те Члены Семьи, которые приняли тебя, уже состарились или умерли, а молодым Хромой внушил, что ты враг. Тебе всё равно придётся уйти из Семьи, сделай это живым и помоги Отелло!

- Ты тоже думаешь, что мне надо уходить? – серьёзно спросил Михась, закуривая ещё одну сигарету.

- Да! Увы, тебе здесь не дадут остаться. Вот мне уже не уйти отсюда: некуда и я не хочу больше ни часу жить так, как я жила до встречи с Понтием! Умоляю тебя, Маленький брат, спаси Отелло!

- А как ты жила до встречи с Понтием?

- Об этом я не буду рассказывать! – строго сказала Барбара. – Мы сейчас о тебе говорим!

- Этот шрамчик оттуда?

- Да.

- Ладно, молчи, кошка! – согласился Михась. – Что, по-твоему, я должен делать?

- Я знаю, где спрятал Хромой последнюю партию оружия! Иди туда и возьми самую дорогую игрушку! Это подкосит его сильнее, чем можно предположить!


Самой дорогой игрушкой Барбара называла огнемёт, потому что в последней партии Хромого он был единственным и являлся самым дорогим оружием из всего полученного. Мало того, что очень дорогим, так ещё и весьма устрашающим оружием – нет такого человека, который не боялся бы, что в него попадёт Красный Шар, выпущенный из огнемёта. К тому же, заказчик Хромого был Папа Сопрановский, а с Папой не шутят.

- Огнемёт, - довольно улыбнувшись, протянул Михась. – Отличная идейка, кошка! Ты умница!

- Вот это говорит мой Маленький Брат! – с гордостью сказала Барбара.


Через два дня состоялся экстренный совет Семьи. На нём присутствовали одни мужчины и Барбара. Отелло, с повязкой на одном глазу, сидел уже не во главе стола, а рядом. Место Вождя было свободно. Михась пришёл на совет последним, держа в руках длинный рулон.

- Отелло лажанулся! – с тревогой сказала Михасю Барбара, встретив его в прихожей.

- Я уже знаю! – деловито ответил Михась. – Прорвёмся! – И Михась многозначительно глянул на рулон.

Когда Михась вошёл в комнату, он обнаружил, что за столом сидит Хромой. Вид Хромого: бледный, взъерошенный и испуганный - очень понравился Михасю, но, тем не менее, Михась строго спросил:

- А он что тут делает?

- Меня сюда пригласили, - хриплым голосом огрызнулся Хромой, и несколько молодых Членчиков Семьи закивали головами.

- Ну что ж, - откашливаясь, начал говорить Хромой. – Раз уж мы все в сборе...

- Постойте, - перебил его Михась. – Он намерен говорить? У него тут есть слово?

- Сядь, сосунок! – гневно выдавил из себя Хромой. – Я бы не пришёл и не стал бы говорить, если бы наш уважаемый Отелло не лажанулся бы! Задеты и мои интересы тоже, я имею право высказываться...от имени всех партнёров!

- Пусть говорит! – загудели молодые Членчики Семьи.

- Пусть сначала скажет Отелло! – властно сказал кто-то из ветеранов.

Отелло нехотя поднял голову, поправил повязку на глазу и начал речь:

- Ну, что ж... Слушайте старика Отелло, родственники! Слушайте и вы, шакалы Хромого! Почти пятнадцать лет я сидел вот на этом самом месте, и пятнадцать лет вы не знали горя и бед – никаких засад, подстав и непоняток... А теперь я лажанулся. Вы все знаете, как это было подстроено, нет нужды распространяться. Это было ловко сделано. Вы вправе даже отвезти меня подальше в лес и там пристрелить. Поэтому я хочу спросить у вас: кто возьмёт на себя эту обязанность?

Наступило долгое молчание. Никто не хотел брать на себя такую обязанность. Все знали, что Отелло, хоть и слаб здоровьем, прикончит человек двадцать, прежде чем отправится в мир иной.

- Чего ты разнылся, Отелло!? – захрипел Хромой. – Кому надо тебя увозить в лес? И так сдохнешь! Есть дела поважнее, чем стрелять в твою дряблую тушу!

- Это, какие же? – с вызовом спросил Михась.

- Я не понимаю, чего он всё время выступает? – залаял кто-то из молодых Членчиков. – Он тут кто у нас? Вождь?

- Да уж! – поддакнул другой Членчик. – Он вообще не Член Семьи, насколько я помню!

- Он Член Семьи! – строго сказал Отелло. – И надо сказать, один из лучших!

- Если вы, собаки, забыли о моём выкупе, который давно прожрали, то вспомните хотя бы о своих задницах, которые он неоднократно спасал! – прорычала Барбара.

- Да какое нам дело до этого! – закричали Членчики, а один из них добавил: – Мне в детстве удачно апендикс вырезали: ещё пять минут и я помер бы...что-то никто не принял доктора в Семью!

- Его вообще убили спустя две недели.

- Кого?

- Доктора твоего, много знал слишком!

- Ах, ну да! Царство ему небесное, хороший был дядька... Вот. А этот хрен даже не мой доктор!...

- Он сын дяди Лео, - отозвался кто-то из ветеранов.

- Да какой он ему сын? Я такой же сын Отелло, как он сын дяди Лео! Гнать его надо, пусть сваливает!

- Нееее, ему нельзя уходить, - протянул Хромой. – Он нас всех заложит! Вот его-то точно надо отвезти в лесок!

- Значит, в лесок! – завыл молодняк. – Да-да! В лес его!

- Ну, теперь всё в твоих руках! – шепнула Барбара Михасю.

Михась выпрямился во весь рост, поднял с полу свой рулон, демонстративно зевнул, хотя в душе его кипела злоба и ненависть, и, медленно разворачивая рулон, начал говорить:

- Говорите, Михась не из Семьи? Отлично! Тем даже и лучше, ибо мне было бы очень печально заживо сжигать СВОЮ СЕМЬЮ, а раз уж мы чужие или уже враги, то я сделаю это со спокойной душой, а то даже и с большой радостью!

Михась развернул рулон и все, к изумлению своему, увидели новенький блестяще-грозный огнемёт. Ужас застыл у всех в глазах, а Хромой побагровел и вены вздулись на его лице.

- Ну? – продолжил Михась, направляя огнемёт то на одного Члена Семьи, то на другого. – Кто тут мой брат? последний шанс даю!... Что? нет братьев?... Жалость-то какая! Значит, граждане, всем вам ПИСЕЦ!

Михась толкнул ногой стол за которым сидела Семья, стол опрокинулся и некоторые из молодых Членчиков повалились вместе со столом на пол. Михась же подошёл к тому месту, где сидел Хромой, бессмысленно моргая на огнемёт своими заплывшими глазками, уткнул оружие Хромому в пивной живот и страшным голосом проорал:

- Встань, собака! Встань, когда с тобой разговаривает Человек, а то я сварю тебе пузо!

Хромой зажмурился, но встать так и не смог.

- Ты, сука, говорят, хотел меня убить ещё в детстве, так вот - зря ты этого тогда не сделал, теперь уже, как видишь, совсем не судьба! – Михась сильнее вдавил дуло Хромому в живот. – Шевельни сейчас только бровью и ты узнаешь все прелести отхода к праотцам через пекло ада! Слушай теперь внимательно: если ты или кто-то из твоих прихвостней решитесь хотя бы подумать плохо про Отелло, то я достану любого из вас, где бы он ни был, и сделаю из любого вкуснейший мясной рулет! Ты знаешь меня, собака: знаешь, что я не брешу, в отличие от некоторых, и знаешь, что я достану! Так что, начиная с этой минуты, бойся панически мести и очень плохо спи по ночам; и ПОМНИ: одна только плохая мысль про Отелло и ты свежезажаренный труп: палёный неопознаваемый труп хромого ублюдка!

Затем Михась вынул дуло огнемёта из пуза Хромого и начал водить им по всем сидящим на полу молодым Членчикам.

- Вы это тоже усвойте, говнюки! Вам нельзя трогать Отелло, потому что я не хочу этого! Ясно?

Членчики закивали головами.

- Фу! А теперь прочь, хромоногая тварь! Прочь отсюда! И вы шакалы вон отсюда! Все!

Огнемёт бешено вращался. Михась пихал им бывших собратьев направо и налево, а Членчики разбегались с воем, унося на своей коже синяки и ссадины. Под конец в гостиной остались только Отелло, Барбара, Бормо и, быть может, десяток Членов Семьи, которые были на стороне Отелло и Михася.

И тут что-то начало жечь Михася изнутри, как никогда в жизни не жгло. Михась поднял стол, положил на него огнемёт и, рухнув в изнеможении на стул, сказал:

- Не могу я тут больше! не могу! Всё, Отелло: я действительно ухожу! Пойдём, батя, я попрощаюсь с матерью и сегодня же вечером уйду. Не поминайте лихом!


Он пошёл домой вместе с дядей Лео, поплакал на кухне вместе с Женщиной дяди Лео, тепло попрощался с братьями, собрал небольшой рюкзачок необходимых вещей и ушёл из дома.

- Если что – приходи, сынок! – сказал уже на крыльце дядя Лео. – Или приходи просто навестить, мы уже с Матерью так стары.

- А как же! – весело ответил Михась. – Конечно, приду! Накостыляю ещё Хромому для профилактики! И вас повидать. Приду!

Уже были сумерки, когда Михась поднялся по улице наверх и исчез за её спуском.

<дальше>

Список сказок | О проекте Рейтинг@Mail.ru