Huh / Сказки / Квест для бати
Яндекс кошелёк Фани 41001427958659

Квест для бати

Без комментариев...

Жил – был в одной сильно культурной столице одной шибко отягощённой культурой страны один мужичок. Дядька один. Обычный дядька. И имя ему было обычное – Нафанаил. (Имя дяденьки вымышленное и это ещё не самое чудесное в этой сказке!)

Жил себе обычной жизнью этот Нафанаил и не был он героем никаких сказок, романов, повестей и триллеров... Абсолютно нигде не участвовал, не засвечивался и не был нигде замечен...

Как вдруг однажды у дядьки Нафанаила засорилась раковина на кухне. Да, причём, так засорилась, что вот – вот уже польёт из неё жижа смрадная и покроет собой весь ниже живущий люд, со всеми его обоями, паркетами и модными дизайнерскими наворотами, по ходу разрушив жилище дяденьки до основания и доведя дяденьку до инфаркта.

Эка невидаль! Раковину засорило! Чего уж там смущаться-то! Взял в руки палку с присоской да напугал её, эту раковину!... Делов-то!

Так-то оно так!... Дядька так и сделал, потому что кое- чего знал о раковинах и палках с присосками!... Да вот...

Да вот только раковина не напугалась – нафыркала на мужика, помоями обрызгала, несвежестью пахнула, но исправляться не возжелала. Так и осталась непробиваемой! Да ещё и пригрозила, что через некоторое время начнёт уже копить в себе воду соседей сверху, да распространять её на полы интенсивно – линолеуму на возбухание!...

Загрустил тогда мужик. Запечалился. И позвал к себе своего старшего сына...

Чего-то я вру, кажется... Не было у него никакого старшего сына. У него дочь была старшая, но она была болезненна и ленива, поэтому не пошла бы никуда, хоть калачом помани. Поэтому-то и не позвал мужик никакого к себе сына, а позвал одно сказочное существо, которое в народе нынче кличут Сантехником. Не сразу, конечно, позвал. Сначала пришлось вспомнить, как звать оного надо, чтобы по-грамотному было и чтобы наверняка. Как вспомнил – записал себе на бумажке, чтобы ничего не перепутать в процессе. А уж как всё записал, то сел аккурат посреди комнаты по-турецки, руки на груди крестом сложил, глаза выпучил и громким голосом прокричал: «Сантехник – сантехник, ловкий умельник, встань передо мной с газовым ключом номер восемнадцать!».

Не в рифму немножко, но, зато, магически! Не успел мужик и трое суток спокойно пожить со своим разбитым корытом... Тьфу ты, вот ведь опять вру!.. Не с корытом!... Со своей раковиной засорившейся, как раз – откуда ни возьмись к нему в квартиру влетает на всех парусах девица-красавица. Щёчки – яблочки! Брови полумесяцем! Под косой месяц, во лбу звездища огромная и красная! Скорее всего, название этой девице было Василиса Прекрасная.

- Сантехника вызывали? – вопрошает девица дядьку.

А дядька обомлевши так, что слова сказать не может.

- Мужик, ты давай уж родь как-нибудь побыстрее! – говорит девица дядьке. – А то мне ещё по трём адресам до обеда успеть надо!

- Отчего это такая душа-девица таким делом непонятным занимается? – спрашивает дядька Нафанаил у девушки.

- От того, дяденька, - говорит девица, - что муж наш, как бы это покультурнее, Дурак, сами понимаете, Иван! Сказала бы я Вам, дядечка, где он сейчас и в каком состоянии, да уж больно время дорого!... Чего у Вас там за утопия?

- Да вот оказия случилась! – ответил мужик и показал девице оказию.

- Хо-хо! – обрадовалась девица, увидев оказию. – Раковина! Ишь ты! Засорилась, небось?!

- Да как-то вот так, душа моя, - поддакнул дядька.

- Ну что ж, дядечка, я тебе могу тут сказать? – хитро говорит девица дядьке Нафанаилу. – Могла бы я сейчас косу длинную свою опустить в трубу, пошёркать там ею да всю гадость оттуда и повынуть!.. Могла бы!...

- Ух, ты! – обрадовался мужик.

- Могла бы! – строго продолжила девица. – Но не буду!

- Что такое? – встревожился дядечка.

- А она у меня не натуральная! – бойко выпалила девица. – Накладная! Оторвётся – и нет косы! Чего ж это за Василиса будет без косы?! Сам подумай!

- Без косы – не Василиса! – согласился мужик, но очень сильно опечалился и даже как будто уменьшился в росте. – И чего мне, дочка, делать?

- Хм, - призадумалась красавица. – Честно говоря, не знаю!... А! Ну, в общем, ищи меня в «Тридевятом царстве», тридесятом государстве! Коли найдёшь, то сделаем тебе прочистку труб – так и быть! А сейчас прощай, дядечка! Улетаю я!

Стукнулась оземь и превратилась в ладошку с нетерпеливыми пальчиками, показывающими, какие действия надо предпринимать. Мужик почесал переносицу, пожал плечами, положил в ладошку полтинничек, ладошка и испарилась.

Делать нечего. Надо тридесятое искать. Кто б знал, где обычно находятся эти непонятные королевства.

Долго ли, коротко ли, добрёл мужик до местечка, которое по всем его расчётам больше всего было похоже на место, где могут прятаться такие вот девицы. Потоптался возле двери – глядь, а там и табличка появилась: «Тридесятое царство», а ниже приписочка: «Понедельник, среда, пятница - с девяти до двенадцати, вторник, четверг – с часу до шести!»... А сегодня вот как раз пятница и уже после двенадцати. Пришлось домой возвращаться, но место дядька Нафанаил чётко запомнил и даже палку возле крыльца воткнул, чтобы по особым приметам узнать это царство в следующий раз. Палку воткнул, перекрестился на все четыре стороны, плюнул три раза через оба плеча и поплёлся до дома.

А дома раковина! Рычит, фыркает, тёмной сальной водой плюётся и грозит мужику – вот сейчас тебя затоплю – затоплю, не помилую!

Страшно-то как жить с таким вот соседством лихим! Но покуда все царства – государства закрыты, то приходится жить в опасности и на нервах...

В понедельник ни свет, ни заря понёсся Нафанаил в тридесятое. Всю ночь его, сердешного, кошмары мучили, что будто бы живёт он в раковине и каждый раз, когда слив воды происходит, то приходится мужику ручонками и ножонками во все стенки сливной трубы упираться, чтобы не унесло в канализационные отверстия... А это тем более трудным представлялось, что большими кусками еды с тарелок помытых сильно мужика било по темени и плечам!...

Так что вот, после таких кошмаров, как ошпаренный, побежал Нафанаил в царство, искать помощи.

Девицы в царстве не оказалось. Но сидел, зато, кто-то очень Бессмертный! Он-то и сообщил мужику, что девица на вызове – паяет бабе Яге одной доставучей санузел на пару с мужем - Иваном по совместительству Дураком. И что, даже если бы девица и сидела тут да чаи гоняла бы, то всё равно к мужику бы она не пошла бы! А всё, знаете ли, потому, что для такого дела важного, какое мужик у себя на дому затеял, надо бы ещё, чтобы явился на место происшествия кто-то вроде Горыныча. Зачем таковой? А чтобы был! Чтобы видел всё, что делается вокруг и понимал бы своим Горынычьим пониманием, что нету тут никакого подвоха, никакой белиберды, чтобы обману не случилось со стороны девицы, а так же со стороны заинтересованного в действиях мужика! О как!

- Это как же мне быть-то, значит? – растерявшись, уточнил мужик у кого-то очень Бессмертного, а сам опять как-то в росте, что ль, сбавил. – Что-то я отвык, знаете ли, понимать такие витиеватости... Уж простите меня, ради рыночной экономики!...

- Это ты, мужик, иди отсюда значит, - ответил Бессмертный, - и лучше даже навсегда! Но если уж очень такой до этого дела охочий, то ищи Горыныча, договаривайся с ним о встречах, а потом уж обеспечим тебе состыковку с душой – девицей!..

- А! – обрадовался дядька Нафанаил. – Ну, это мне по силам!

- Вот и шило тебе в жопу! – пожелал кто-то очень Бессмертный мужику ветра в спину.

Долго – не долго, а пришлось-таки износить семь пар домашних тапочек мужику, прежде чем застал он Горыныча на дому да в добром здравии. Уж мужик и ходил к нему, и ходил. И записки в дверь совал. И письма в почтовый ящик запихивал. Объявления на лифт вывешивал, а всё ответа не получал. Но однажды повезло. Горыныч только с семьёй с дачи вернулся, как Нафанаил его и сцапал у личного автомобиля. Озвучил свою просьбу Горынычу, пригрозив началом скорой повсеместной катастрофы!...

Горыныч катастроф не любил. Для себя такой участи не желал. Поэтому на контакт с мужиком пошёл хорошо. Заверил дядечку, что сам же лично завтра с утра будет в «Тридесятом», всех там построит, чисто, как богатырей в количестве тридцати трёх штук, научит их всех как родину любить и заставит сделать всё, чтобы мужику в раковине в его вольготно плескалось. Пожал Нафанаилу руку, зевнул и пошёл домой – поедать крыжовник.

Получается, что дело уже, вроде как, и обтяпано! Доживи только до утра без кошмаров и дальше наслаждайся журчанием воды в трубах своей кухни...

Да вот – нет! Сел поутру мужик посреди комнат, опять же по-турецки, сложил ладошки на груди и стал для пущей эффективности дела проговаривать вслух заветные слова, чтобы пришли к нему и девица-красавица, и Горыныч и ещё кто-нибудь очень полезный в таких делах. Сидит, проговаривает, а никто к нему нейдёт.

Не вытерпел дядечка – в «Тридесятое» побежал. Что, мол, такое творится? Обещали же!

- Да, ты понимаешь, мужик, - отвечает Нафанаилу Горыныч, - тут вот какое дело... У тебя ж там, оказывается, не кусок селёдки в колене... У тебя ж там о-го-го чего! Затор в сквозной трубе у тебя там, так тебя разтак! Как же ты умудрился засрать-то нежилую площадь-то, а?!

- А я-то чего? – удивился мужик. – Я чего, один, что ль, трубу эту пользую? Без меня, поди, есть кому гадить туточки!...

Вроде и отбрыкался мужик от обвинения, а сам чувствует, что ещё меньше росточком он стал. Совсем как-то трудно стало подбородок поднимать, чтобы в глазки Горыныча заглядывать.

- Тоже верно! – согласился Горыныч. – Много вас таких тут! Прямо спасу от вас нету!...

- И чего мне делать теперь прикажете? – слезливо спросил Нафанаил Горыныча. – Какие теперь действия-то предпринимать?

- А помирай теперь! – посоветовал Горыныч мужику. – Чего уж теперь-то? Иди и топись в своих сальных водах!...

- Не буду я помирать! – запротестовал мужик. – Не согласный я! Я, знаете ли, уже лет десять как не играю в Ваши игры застойные и помирать чуть что не намерен! Так уж потрудитесь-ка мне объяснить ситуацию и что-нибудь уже сделать в нужном направлении!

Как только дядька высказался, то и Горыныч, и Бессмертный глаза вытаращили на дядечку и дар речи потеряли. Бессмертный даже подавился бутербродом и пустил хлебные крошки носом, чуть было не лишившись своего прозвания.

- Как бишь сказал? – переспросил Горыныч. – Потрудитесь изложить ситуацию? А!? Не, не так!.. Потрудитесь «объяснить» мне ситуацию!... И ещё вот это здорово: «я в ваши игры не играю!»... Сильно, мужик! Очень сильно! Дай руку тебе пожму!... Чуть было не прослезился я!.. Ну, ступай теперь с богом!

- А с раковиной-то что? – настойчиво спросил Нафанаил.

- Она засорилась! – ответил Бессмертный, выдохнув с силой ещё одну крошечку хлеба из левой ноздри. – Гы-гы!...

- Иди, договаривайся с бабой, что ниже этажом живёт, чтобы тоже на месте была! – ответил Горыныч. – Ибо чистить будут между вашими квартирами! Договоришься и сразу сюда, мы и подгребём!...

- Другое дело! – согласился мужик, приосанился и побежал к указанной бабе.

Всё бы ничего, да долго не мог до звонка дотянуться. Говорю же, в росте дядька Нафанаил чего-то очень быстро терял... Уже теперь точно видно, что уменьшается! Пришлось соседа Добрыню Никитича просить, чтобы позвонил в звоночек. Добрыня вот только не добр нынче был. В звоночек-то позвонил, бестия, но схватил Нафанаила за шкирку, поднял над полом и держал так, пока дверь не открыли.

- Ваше? – гулким басом спросил Добрыня у заспанной женщины, тряханув Нафанаила сильнейшим образом.

- Нет, не моё, - зевнув, ответила женщина.

- Вот и я гляжу, - согласился Добрыня, ещё раз тряхнув дядечку. – Баловается полурослик! С виду-то мужик взрослый, а затянул: «Дядееенька, наааажми на звонооооочик!»... Что ж ты, аспид, над людями добрыми нехорошие расправы чинишь? Ась? Али хочешь палицей да в лобешник?!

- Подождите! Подождите! – закричал Нафанаил, дрыгая ножками в воздухе. – Я по делу! Я сосед! Сосед я сверху! Насчёт раковины и «Тридесятого царства»!..

- Опустите же его, право, - вяло сказала женщина, потирая один глаз. – Я ему верю, он с виду приличный... Как будто в лице что-то антиллигентное присутствует...

- Дело твоё, хозяюшка! – согласился Добрыня. – Если чего, я тут возле мусоропровода покурю а ля богатырскую думу подумаю!...

Опустил Добрыня дядечку на пол бережно, а дядечка чувствует, что росточком он совсем не удачен стал и трудно ему уже даже этой доброй женщине высказать всё, что на сердце у него накопилось, потому что кричать шибко надобно, а сил нету.

Но всё-таки изъяснился. И женщина, вроде даже, согласная была на такой эксперимент, но попросила не сильно затягивать с мероприятием, потому что она сама-то Спящая Царевна и ей спать всё время полагается. Она могла бы, конечно, ради пользы общей продержаться на «экстази» часика два, а там уж придётся спать опять завалиться и тогда дело никак не пойдёт. На том и сговорились.

- Глотай, - говорит Нафанаил своей соседушке, - по-быстрому таблетку бодрящую! Сейчас притащу людей!

И побежал вприпрыжку а «Тридесятое царство».

В царстве очень удивились расторопности Нафанаила, но согласились подойти с минуты на минуту.

Обрадовался Нафанаил такой удаче. Прибежал домой. Сел по-турецки на пол и давай заклинания для пущей важности приговаривать.

Приговаривает, приговаривает, а люди нейдут.

- Долго ли мне ещё? – стонет Спящая Красавица. – Засыпаю я, дяденька...

- Потерпи, милая, - беспокойно отвечает Нафанаил. – Сейчас – сейчас обещались...

И опять клятвы вслух кричит...

- Не могу больше, дяденька, - тянет девица. – Я ж не на век подписывалась на бессонницу!... Мне нельзя больше уже колбасится!... Помру вот-вот...

- Сейчас, миленькая, вот уже я шаги слышу на лестнице! – врёт женщине Нафанаил.

А сам не выдерживает и бежит опять в «Тридесятое царство». Да вот беда – не признал его сразу! Какие-то музыканты, видимо до чёртиков бременские, проходили мимо толпой развесёлой да вынули палку знаковую из земли – собаке своей поиграться! А работники «Тридесятого царства» удумали в тот же момент царство своё перекрасить! Вот и не признал дядечка сразу места назначения. Только по запаху вчерашнего веселья Ивана Дурака и определил нужную тропу.

Вбежал, запыхавшись, в дверь заветную и сразу в крик:

- Ну и чего вы тут ждёте?!?! У меня там Спящая Царевна вот-вот помрёт от недосыпу! Вы совесть-то хоть какую-то имеете?!

- Оппаньки! Мужики! – удивился Иван Дурак, приглядевшись к дядечке. – Экие чудеса! Я вижу гнома!!! И он на меня орёт!...

- Где? Где? Покажь! – засуетились все в царстве. – Тьфу ты, блин... Это не гном, это жилец из третьего дома...

От таких слов обидных Нафанаил укоротился ещё сантиметров на пять. Но претензии свои обратно не забрал, а опять начал высказывать их вслух. Иван руку к своему уху приложил и шибко нагнулся, чтобы слышать лучше, а, выслушав, вздохнул:

- Ох, братишка, как я тебя понимаю!.. Раковина в помоях – это самое моё ненавистное!... Веришь ли, отменил бы к чертякам лохматым все раковины, трубы...унитазы бы вот тоже отменил... И запретил бы даже людям заниматься справлениями нужд и помывками! Вот как меня всё это достало!... Но, увы! Гадили и гадить будут! Так что, ты особо не переживай... Ступай себе, старче, по добру по здорову... Будет и тебе когда-нить новое корыто...

И махнул Иван рукой, и прослезился...

Нафанаил же резко потерял три сантиметра, но не потерял боевого настроя, потому, совладав с негативными эмоциями и желанием пуститься в нецензурную брань, обстоятельно объяснил Ивану, зачем он сюда пришёл.

- Ааа, - протянул Иван, ударив себя по колену мозолистой ладошкой. – Вона чего! Дык это никак невозможно, брат! Коса-то у нас с зазнобой одна – единственная: искусственная, накладная, импортная и дорогущая! Мы с энтой косой только время зря потеряем, и внешний вид её испортим, а ничего полезного не добьёмся! Это тебе надо искать хорошую справную косу, предназначенную для отечественных труб!

- Где это искать? – устало спросил дядечка, скинув два сантиметра высоты и четыре объёма.

- А вон хоть бы у Горыныча! – кивнул Иван на сидящего рядом Горыныча.

- Вот те раз! – удивился Горыныч. – С какого перепуга-то? Я к вашему царству отношение-то имею весьма скромное... Общественное!... Чего бы это мне у себя держать косы какие-то?!

- Не знаю я, - простодушно ответил Иван. – Ты ж над ними всеми Горыныч, ты и думай, на кой ляд тебе косы!...

- Ну, вот и я первый раз об таком положении дел слышу! – заявил Горыныч. – Я так считаю, что кто засирает трубы, тому и косами запасаться!

- Всё правильно сказал! – подтвердил кто-то очень Бессмертный. – Идите, товарищ, приобретайте косу отечественного производства из натуральных материалов, а потом вызывайте мастера – он всё Вам сделает в лучшем виде!...

Потеряв шесть сантиметров роста, дядька Нафанаил поплёлся до дома. Тут ещё и лифт не работал. Подниматься-то трудно, когда ножки коротки. Пока поднимался, услыхал храп Спящей Царевны и совсем в тоску впал.

Подошёл к своей двери, а до замка-то и не дотянуться уже. Так и сел возле двери, ключик на пол уронил и горько заплакал.

Сидит, плачет, вдруг – раз – засвистало что-то вокруг, задуло... Закружились по полу окурки да фантики, и вылетает из-за угла Соловей – разбойник! Покружил, пиджаком помахал новым, просвистел мелодию своего мобильного и обращается к мужику:

- Хотел тебя опустить на бабки или мобилу, но чего-то ты больно уж жалок как-то!

- Да уж, - согласился дядька. – На вон тебе ключи: иди – бери, чего хочешь! У меня там и нет ничего, а если чего и есть, так потопло всё давно в гнилой воде!

- Чего за шутки юмора? – не понял Соловей.

- Такие вот шутки, - вздохнул Нафанаил. – Петросяну на зависть...

И рассказал дядька Нафанаил Соловью все свои беды...

- Вот чудак – человек! – воскликнул Соловей. – Пятьдесят бачей и трубы у тебя, как у Армстронга – хоть заиграйся!

- Правда? – недоверчиво переспросил мужик, изображая надежду на лице.

- А чего мне врать-то? – обиделся Соловей. – Я похож на вруна, что ль?

- Да! То есть, нет! – выпалил мужик, вскакивая с пола. – Бери скорее ключи и открывай дверь! Там она, раковина эта, на кухне!

Соловей открыл дверь. Деловито прошёл в помещение. Исследовал все закутки квартиры, уточнил - откуда и чей слышится храп, и только потом прошёл непосредственно к объекту мучений дядьки Нафанаила. Поднабрал в лёгкие воздуха, свистнул со всей силы в сливное отверстие раковины: в трубах как загудит что-то да как вылетит откуда-то шлепок силы невероятной, а затем и вода застойная в раковину пошла.

- Пожалуйте! – самодовольно сообщил Соловей, указав обеими руками на раковину. – Принимайте работу!

- Пододвинь-ка табурет к ней, я с табурета посмотрю! А то мне так не видать! – засуетился мужик.

- Пожалуйте! – опять сказал Соловей, ногой притягивая табурет. – Подсадить?

- Ага, давай! – закряхтел дядька Нафанаил. – Ух, ты! Вода уходит! Вот так да! Вот спасибо тебе, дружище!

- Не спасибо, а пятьдесят бакинских! – уточнил Соловей.

- Да-да! Конечно – конечно! – поспешил заверить Соловья дядька, сильно покраснев. – Только, ты знаешь чего? Ты меня отнеси сейчас к серванту и поставь возле него на стул, а сам отвернись!... Я там достану нужное, и сразу тебе отдам!... Ладно?

- Значит, в серванте, - задумавшись, произнёс Соловей. – Так и думал... А?! Ах, ну да! Цепляйся, давай!

Вот так дядька по имени Нафанаил исправил свою раковину. Только он не пользовался ей уж больше никогда. Почему? Потому что он с тех пор уже был Мужичок – с – Ноготок, герой какой-то до боли знакомой сказки, и очень, знаете ли, боялся, из-за своего размерчика, что полезет он в эту чёртову раковину полоскать посуду, а его как смоет туда вовнутрь вода несвежая, и получится всё, как в тех снах кошмарных.

Поэтому заткнул он сливное отверстие той раковины молодильным яблочком из папье-маше, чтобы соблазна не было использовать предмет быта по назначению, и складывал туда, в это сказочное корыто, счета и бланки, приходящие каждый месяц из разных «Трикаких-то царств» в необыкновенных количествах...

27 июля 2004 года, Нафаня

Список сказок | О проекте Рейтинг@Mail.ru